Две недели ожидания - Сара Райнер

– Вот, Лулубель, мы готовы!

– Мам, ты идешь?

– Нет, останусь здесь, – отвечает мама, развалившись на подстилке. Ирэн никогда не купается в море, говорит, что вода холодная. Но хоть раз-то надо ее затащить.

– Я останусь с тобой, – говорит сестра Лу, Джорджия.

– Тогда наперегонки! – предлагает папа. Лу еще не успела встать на ноги, а он уже мчится по пляжу, а матрас подпрыгивает на ветру позади него. – Я первый! – кричит отец, и ветер глушит его голос.

Старт отличный. Отец прекрасный спринтер, но Лу хорошо бегает на длинные дистанции. Она набирает скорость и, хотя ноги у нее куда короче, а легкие уже упираются в грудную клетку, но девочка приближается к нему, а потом догоняет и – ура! – вырывается вперед прежде, чем они достигают мелководья. С победоносным плеском она продолжает бежать и в воде. Лу даже сама не успевает понять, как это произошло, но вода уже ей по пояс, холодная и будоражащая. Она поворачивается лицом к отцу, который ступает в воде медленнее, толкая перед собой матрас, и широко улыбается.

– Я впереди, а ты позади? – говорит он, похлопав рукой по матрасу.

– Я впереди! – восклицает Лу, карабкается на матрас, и пластик поскрипывает.

* * *

Лу просыпается и не понимает, где она находится. На то, чтобы это осознать, уходит пара минут. Свет приглушен. Работает телевизор. Звук на минимуме. Какая-то девица в облегающем платье призывает зрителей играть в азартные игры онлайн. София спит на кресле напротив, запрокинув голову, и чуть слышно похрапывает. В руке опасно накренилась недопитая бутылка пива.

Лу медленно садится, потом встает и на цыпочках подходит к Софии. Она осторожно пытается высвободить бутылку из ее пальцев.

Та вздрагивает, открывает глаза и удивленно смотрит на Лу снизу вверх.

– Hola…^[16] – До нее не доходит, что делает Лу. – Ох, прости.

– Ничего. Я беспокоилась, что ты прольешь. – Лу ставит бутылку на пол.

– Да, ты права. Ой, я заснула. Который час?

– Чуть за полночь.

София зевает.

– Я так устала.

– И я.

Лу выключает телевизор, возвращается к Софии, протягивая руки.

– Пойдем в постельку!

София берет ее за руки.

– Спасибо!

Ох! Она довольно тяжелая. Обе забыли, что Лу нельзя ничего поднимать, но она только что это сделала. Она садится на пуховую перину. Студия слишком маленькая, и кровать совсем близко.

– Можешь помочь мне разуться?

– Конечно! – Все еще спросонок София присаживается на корточки, развязывает шнурки и тихонько стаскивает ботинки, затем аккуратно ставит их рядом. Лу наблюдает.

– Прости…

– Все нормально.

– Нет, не нормально! Я ужасно себя вела!

Лу криво улыбается.

– Да.

– Я не знаю, что на меня нашло. Я вела себя как идиотка.

– Угу.

Может, думает Лу, все еще наладится.

Потом София яростно трет глаза, словно это поможет четче видеть, вздыхает и садится на корточки в метре от Лу. Ее голос звучит тихо и жалобно.

– Я не могу… ребенка… ты понимаешь.

Лу вздыхает.

– Понимаю.

София начинает плакать. Лу садится рядом, скрестив ноги, пусть даже швы натягиваются, пока она сползает к Софии, да и деревянный пол удобным можно назвать с большой натяжкой. Лу снова берет обе руки Софии в свои.

Неправильно как-то, думает она. Это София должна меня утешать, ну да ладно. Как есть, так и есть.

– Я не готова, – говорит София.

Лу смеется, почти горько.

– Я сама не уверена, что я готова.

– Ты знаешь, о чем я.

Лу кивает.

– Но я не могу… стоять у тебя на пути.

– Нет.

– Это было бы ужасно, ты бы возненавидела меня до конца жизни. – София смотрит на нее. И снова эти огромные карие глаза, но сейчас они наполнены слезами. Если бы сердце Лу не было уже разбито, сейчас оно разлетелось бы на кусочки.

– Возненавидела тебя?

– Да! И я тоже! Я тоже ненавидела бы себя. Просто ничего не получилось бы.

Они пару минут сидят молча. Лу знает, что София права. Вот тебе и доказательства: стоит подумать над поведением Софии за последние сутки. А ведь если так продолжится, то она станет вести себя еще разрушительнее и жестче.

– Это чепуха, так ведь? – подает голос Лу. Почему-то она не может плакать, возможно, потому, что плачет София.

– Угу. – София усмехается на долю секунды между рыданиями. Она гладит пальцы Лу. Ее прикосновения легкие, как перышко, и нежные. – Жаль, что жизнь… такая сложная.

– Мне тоже. – Лу гладит пальцы Софии в ответ.

– А нам иногда даже сложнее приходится…

– Ты про что?

– Ну если бы ты была гетеро, то могла бы забеременеть случайно…

– Ммм… Может, ты и права. Хотя мне всегда не нравились такие дамочки. Это манипуляция.

– Si…^[17] Но нам недоступна подобная роскошь.

– Мы должны все планировать и обдумывать.

– Подходить ко всему рационально.

– Картинка не должна быть размытой.

– А у меня она размыта, – говорит София.

– Так и у меня тоже, – признается Лу. Они улыбаются друг другу. – Только послушай нас. Согласие во всем… Ирония судьбы.

– Точно.

– Но мы и правда чаще всего соглашались по разным вопросам. – Соглашались. Лу употребила прошедшее время случайно. – Я не уверена на сто процентов, что хочу ребенка.

– Знаю, – кивает София. – Хотя и думаю, что хочешь. А я нет. Пока нет, не так быстро. Все выходит слишком поспешно, и я… какое ты используешь слово… обалдела? Но ты же любишь детей. Ты должна стать матерью. Ты заслужила это право, я не могу тебя просить ждать, ведь, возможно, я никогда и не буду готова.

– Но этого может и не случиться, – замечает Лу. – Может, я и не забеременею.

– Но попробовать стоит.

– Да.

Становится яснее. Лу понятия не имеет, как будет растить ребенка одна. Она никогда не думала о роли матери-одиночки. Можно только представить, как будут реагировать окружающие, что скажут родные. Для начала настоящий кошмар устроит мать. Вряд ли Ирэн обрадуется тому, что Лу забеременела с помощью донорской спермы, больше, чем тому, что ее дочь лесбиянка. Она все еще не приняла решение про донорство яйцеклеток и сейчас категорически против этой идеи, однако уверена, что стоит попытаться родить ребенка. Пусть даже это означает разрыв отношений, наверное, самых лучших в ее жизни. Увидеть это ей помогла честность Софии, которую та наконец проявила.