Улыбка ледяной царевны - Ксения Беленкова

– Плохое говорил? – осторожно переспросила я.

– Да ничего плохого он не говорил! – отмахнулась Катька. – Я все это выдумала. Но ты тоже хороша, начала тогда расспрашивать, не лучше самого Ивана! Мне даже показалось, что ты обрадовалась, когда подумала, что у нас ничего не было… Вот я и ляпнула, со зла…

– Ладно, ничего страшного, – успокоила Катьку я. – Тебе, может, ничего плохого обо мне он и не сказал. Зато потом мне в лицо выдал столько, что мало не показалось…

Катька снова начала всхлипывать.

– Он не просто так ругался, – она уже не смахивала слез, и они спокойно струились по щекам. – Ему я тоже наврала. Не знаю, как это вышло… слово за слово. Поначалу я просто сказала, что идея свидания вчетвером – твоя.

– Моя? – выпучилась я.

– Угу, – проныла Катя. – Не хотела, чтобы он думал: мол, сама напросилась. Свалила все на тебя. А когда он начал расспрашивать подробнее, я ляпнула, будто ты специально решила нас свести! Чтобы он от Марика отстал. Вроде как хочешь потихоньку разрушить их дружбу. Вот тогда он и завелся! Позеленел весь прямо…

Катька продолжала рассказывать о том, как Ваня злился, но я уже ничего не слышала. Теперь мне стало понятно, почему он в тот злосчастный день назвал меня паучихой. Накануне, в «Макдоналдсе», Ваня сам первый пошел на перемирие. А потом Катька своим рассказом будто воткнула нож ему в спину, сказав, что я строю против него козни. Я, конечно, не была в восторге от Ивана, но всегда уважала выбор Марика и ни разу даже не пыталась встать между ребятами. И в мыслях не было!..

– Я думала, это пустяк! – вновь услышала Катькин голос. – Ну что такого? Пыталась рассорить друзей – ясно же, что Иван тебе не нравится. Но он так завелся! Я даже сама испугалась… Но еще думала, что все быстро забудется. А потом случился тот разговор. Иван обозвал тебя. Я уже хотела вступиться, признаться во всем. Но… не успела… Вик! Все так завертелось! А Ваня мне так нравился… Прости меня!.. Я давно должна была признаться, но очень боялась потерять вас обоих! Хотя, кажется, потеряла саму себя…

А я и не знала, что сказать – никак не могла собраться с мыслями и понять, кто прав, а кто виноват. Но подруга стояла рядом: такая несчастная, что сердиться на нее я никак не могла. Катька всегда была для меня примером – такая правильная, сильная, всегда знающая, как поступить. Но только сейчас, когда я видела ее слабость, ее ошибки, – понимала – передо мной обычный человек. Настоящий человек, живой…

– Да ладно, – выдавила я.

А потом схватила Катьку в охапку и прижала к себе. Она все еще плакала и тоже обняла меня изо всех сил…

Мы бы, наверное, так и залили друг друга слезами, но вдруг в Катю будто вселился бес, она схватила меня за руку и потащила куда-то. Поначалу я упиралась, задавала вопросы, но Катька лишь неслась по коридорам, чуть ли не сломя голову, и не раскрывала рта. Пока я не сообразила, что стою прямо перед Иваном. Не успев собраться с мыслями, отвернуться, убежать, я услышала Катин голос. И звучал он сейчас твердо, от слезливости не осталось и следа.

– Иван, ты должен знать: я наврала тебе про Вику, – спокойно и даже как-то напористо отчеканила она. – Левицкая не устраивала никакого свидания вчетвером. Это я ее об этом попросила. И ссорить вас с Марком она тоже не собиралась – все мои выдумки.

Катя окинула нас каким-то непонятным победоносным взором и продолжила:

– Вот, я нашла в себе смелость признаться! – Теперь она смотрела только на Ивана. – И, думаю, тебе пора сделать то же самое…

Повисла короткая пауза.

– В чем ты предлагаешь мне признаться? – Иван был серьезен. – И как же ты могла наврать про Вику, она же твоя подруга…

– А вот смогла! – буквально выкрикнула Катя. – И знаешь что, Ванюша, я тебя бросаю! Мне не нужен парень, который врет не только друзьям, но даже сам себе!..

И Катька ринулась прочь.

– Стой, – Иван ухватил ее за руку. – Объяснись!

– Ты целовал меня только при ней, – процедила Катька, кивнув в мою сторону. – Обнимал только при ней! Все напоказ! Все ненастоящее! Думаешь, я этого не чувствовала, не понимала? Но мне так больше не надо! Не могу так! Отпусти меня…

И Катька вырвала руку. И побежала по коридору… Ее красная юбка пламенем уносилась все дальше и дальше, а скоро совсем потухла в конце коридора…

Мы остались с Иваном вдвоем. Вдали галдели ребята: там был юбилей, там был праздник. А я и не знала, что сказать, что подумать – мысли вовсе не слушались, губы дрожали, но внутри было так жарко, будто я облизнула солнце. Иван же стоял белый, точно мел, по-прежнему не смея взглянуть мне в глаза.

– Извини, – наконец выжал он. – Ты никогда не должна была об этом узнать…

Он отвернулся и тоже пошел прочь.

Минуту я постояла одна с ощущением, что лечу по кроличьей норе, точно кэрролловская Алиса. А весь мир вокруг летит в обратном направлении, и невозможно понять, где я окажусь: вверху или внизу. И тут ко мне подскочил Марик, а за ним – Илья и Лера. Они смеялись, они что-то говорили и снова смеялись. Они обнимали меня, тянули куда-то…

Мы оказались на улице, и весна ударила мне в лоб – солнечная, свежая, молодая! Весь мир был здесь – на месте. И я определенно стояла ногами на земле, а макушкой упиралась в небо. Но почему же внутри поселилось это чувство перевернутости?

Почему все вокруг казалось иным?..