Брак поневоле - Барбара Картленд

Губы Хьюго Чеверли растянулись в улыбке, и вид у него уже не был ни циничным, ни скучающим.

– Я вижу, вы всегда намерены добиваться своего, – заметил он. – Очень хорошо, мэм, прикажите мне, и я подчинюсь.

– Я бы предпочла просто попросить вас, – мягко проговорила Камилла. – Капитан Чеверли, сэр, бывший владелец замечательного черного жеребца по кличке Аполлон, не откажетесь ли вы пообедать со мной?

Она хотела сказать это шутливым тоном, но почему-то неожиданно ее голос стал серьезным и трогательным. Глаза их встретились, и на мгновение Камилле показалось, что нее замерло вокруг.

– Я убежден, что делаю ошибку, – ответил Хьюго. – И, тем не менее, с превеликим удовольствием принимаю ваше приглашение на обед.

– Вот и прекрасно! – воскликнула Камилла, даже не догадываясь, как засверкали ее глаза от радости.

Она встала, но в этот момент корабль накренился, и она потеряла равновесие. Она упала бы, если бы капитан Чеверли не подхватил ее. Какое-то мгновение голова Камиллы покоилась на его плече, и она засмеялась над собственной беспомощностью. Но вдруг глаза их встретились, и у Камиллы перехватило дыхание.

Казалось, они оба были ошеломлены, оба были не в состоянии говорить или двигаться, а лишь чувствовали, что нечто непреодолимое промелькнуло между ними, нечто такое, что заставило Камиллу нерешительно произнести:

– Я… должна идти…

Она с трудом добралась до своей каюты и прилегла на кровать. В течение следующего часа шторм, казалось, усилился, а потом постепенно утих. Хотя море было еще бурным, она уже могла передвигаться по каюте, не натыкаясь па стены и на мебель. Когда раздался стук в дверь и объявили, что обед подан, она успела переодеться, а Роза примела в порядок ее волосы.

Камилла велела горничной распаковать одно из самых красивых новых платьев и, разглядывая себя в маленькое зеркало, пришла к выводу, что оно ей очень к лицу.

Платье было сшито из тончайшего газа, украшенного узорами в виде веточек с голубыми цветами. На тот случай, если в салоне будет прохладно, Камилла взяла с собой пелерину из нильского голубого бархата на лебяжьем пуху. Девушка чувствовала, что выглядит гораздо более изящно, чем когда-либо прежде. Она не хотела признаваться себе в том, как хочется ей еще раз увидеть восхищенный взгляд Хьюго Чеверли.

Когда Камилла вошла в салон, Хьюго Чеверли сидел там с мрачным и презрительным видом. Но, к ее великой радости, при ее появлении выражение его лица изменилось, он взял ее руку и галантно поднес к своим губам.

– Ваш покорный слуга, мэм.

Камилла сделала реверанс, но в этот момент корабль накренился, она потеряла равновесие, и ее смех растопил легкий холодок их встречи.

– Как там на палубе? – поинтересовалась она. – Мне очень хочется подняться и посмотреть самой, но я боюсь навлечь на себя недовольство капитана.

– Ветер стихает, и завтра к утру море будет спокойным.

– Я думала, мы должны были прибыть к месту назначения уже сегодня вечером, – сказала Камилла.

– Из-за шторма мы сильно отклонились от курса, – пояснил Хьюго, – поэтому капитан решил не спеша привести корабль в порт во время утренней вахты. Когда вы проснетесь, мы будем уже в Европе.

– Я рада, что мы можем сегодня пообедать на корабле, – просто сказала Камилла, когда они уселись за стол и стюарды принесли первое из длинной вереницы необычных блюд.

Они говорили об Аполлоне, о службе Хьюго Чеверли в армии, о Джервезе и о том, как он всегда любил море. Во время обеда Камилла не раз заставляла Хьюго Чеверли смеяться от души, но когда стол был убран, а стюарды ушли, в каюте повисла неожиданная тишина.

– Я в первый раз обедала наедине с мужчиной, – вдруг произнесла Камилла, следуя ходу собственных мыслей и вряд ли осознавая, что говорит вслух. – Оказалось, что гораздо легче вести беседу с одним человеком, чем участвовать в общем разговоре.

– Это еще зависит от данного человека, – предположил Хьюго.

– Возможно, – ответила Камилла. – Но поскольку у меня нет опыта подобного общения ни с кем, кроме вас, мне трудно судить.

– Вы не должны никому рассказывать, что обедали со мной наедине, – тихо произнес Хьюго Чеверли. – Очень важно, чтобы в ваш адрес не раздалось ни слова критики.

– Угнетающая мысль, не правда ли? – заметила Камилла. – Начиная с сегодняшнего дня я должна все время помнить: что бы я ни сделала и ни сказала, всегда найдутся глаза, которые увидят, и уши, которые услышат. О Боже, если бы только я могла остаться дома и быть просто мисс Никто.

– Это, безусловно, решать вам, – сказал Хьюго Чеверли.

Тон его переменился, и Камилла поняла, что опять чем-то вызвала его недовольство. От огорчения и разочарования она готова была расплакаться.

– Я вспомнил, что у меня для вас есть пакет, – сухо сказал Хьюго. – Было непростительно с моей стороны не подумать об этом раньше.

– Пакет?! – воскликнула Камилла. – Почему мне не отдали его сразу?

– Боюсь, это моя вина, – холодно ответил он. – Капитан вручил мне его прошлой ночью, но из-за шторма я совершенно забыл о нем.

Сказав это, Хьюго достал из бокового столика большой пакет, скрепленный в нескольких местах внушительного вида печатями. Он положил его Камилле на колени, а сам вернулся на свое место и взял в руки рюмку с коньяком, стоившую рядом с ним.

Рассмотрев пакет со всех сторон, Камилла попыталась вскрыть его. Но ее маленькие пальчики оказались слишком слабы, чтобы сломать печати. После нескольких тщетных попыток она передала пакет наблюдавшему за ней Хьюго.

– Вы не могли бы открыть его? – спросила она. – Или вы предпочитаете, чтобы я позвала стюарда?

– Я сам открою, – резко ответил Хьюго и разорвал бумагу.

Внутри оказался голубой кожаный футляр с выпуклым изображением короны. Хьюго бросил упаковку с печатями па пол и с преувеличенной любезностью протянул Камилле футляр. Чувствуя себя неуютно под его пристальным взглядом, она приподняла крышку и онемела от изумления. На белом бархате покоился восхитительный бриллиантовый гарнитур, состоявший из ожерелья, серег и браслета. К крышке футляра была прикреплена карточка с надписью: «Моей невесте. Хедвиг Мелденштейнский».

– Красивые побрякушки, – иронически заметил Хьюго, прежде чем Камилла смогла произнести хоть слово. – Несомненно, в вашем новом положении они будут вам очень кстати. С бриллиантами на шее и в ушах вы поймете, что и ветер, и ваше заколдованное море – это всего лишь иллюзии. Реальные ценности, уверяю вас, гораздо лучше мечтаний о несбыточном.

Камилла стремительно захлопнула шкатулку. Она чувствовала, что короткое послание всего из четырех слов – это довольно скромное приветствие от будущего супруга. Он мог бы, по крайней мере, написать ей письмо с несколькими словами ободрения и надежды на скорую встречу. Драгоценности были великолепны, но от них веяло холодом, и Камилла вдруг поежилась.