Пленница - Бренда Джойс

— Это нехорошо для тебя — целый день лежать в постели, — терпеливо сказал Ксавье.

Она еще какое-то время смотрела на него несчастным взором, а потом снова кивнула в знак смирения.

Он улыбнулся, довольный ее ответом, повернулся и пошел прочь, но застыл на пороге, услышав ее голос:

— Ксавье.

О, он знал, какой вопрос сорвется сейчас с этих бледных уст, и ужасно не хотел на него отвечать.

— Куда ты уезжаешь?

Он не хотел признаваться. Он хотел солгать. Спасительная ложь вертелась на языке — он мог бы сказать, что едет в Индию. И пообещать привезти кучу подарков и всяких смешных диковинок. Но он молчал, и она обо всем догадалась.

— Нет!!!

— Мне очень жаль.

— Нет! — закричала она. — Только не к дикарям!

— Да.

Она завизжала.

— Сара! — Лучше бы он ей солгал.

— Ты никогда не вернешься оттуда!!!

Когда доктор Каррадей уехал, Сара пребывала в тяжелом забытье после двойной порции лауданума. Время пить чай давно прошло. Ксавье еще раз заглянул в спальню, чтобы убедиться, что его жена крепко спит, а верная Беттина сидит рядом, держа хозяйку за руку. Отец находился внизу, в гостиной. Он стоял возле пианино, на котором так чудесно когда-то играла Сара — если только удавалось ее уломать.

Взглянув в лицо сыну, Уильям направился к бару, чтобы налить обоим по доброй порции бренди.

— День выдался слишком долгим.

А ведь еще не наступило время ужина. Ксавье кивнул и отпил большой глоток из своего бокала, чувствуя, как приятное тепло разливается по всему телу.

— Да, долгим и утомительным.

— Как она? — спросил Уильям.

— Вроде бы заснула. — Лицо Ксавье напряглось. — Я не должен был говорить ей правду.

— Не вини себя. Ты вечно винишь себя во всем. Но мир держится не только на твоих плечах, сынок.

— Конечно, не только на моих, — откликнулся Ксавье как можно беспечнее, однако при этом старательно избегая смотреть отцу в глаза. Потому что в последние дни у него было именно такое ощущение, что мир всей своей тяжестью навалился ему на плечи. И хотя он молод и полон сил, но не настолько же. Господь свидетель: никто не может быть сильным настолько, чтобы удержать целый мир.

— Ты не сможешь обращаться с ней как с ребенком всю жизнь.

— Но ведь она и есть ребенок.

— Она женщина. Ей двадцать пять лет. Возможно, не совсем здоровая, но женщина — а не дитя. Я уверен, что со временем ее состояние улучшится.

Ксавье от всего сердца хотелось бы тоже в это поверить! Однако он не мог — даже на миг. Он знал Сару с рождения, однако по большей части она запомнилась ему как очаровательная малышка и маленькая девочка. В ту пору она вся лучилась весельем, однако поражала своей уязвимостью и хрупкостью — словно драгоценный сосуд. Ее звонкий смех мог замолкнуть в любую минуту — стоило появиться на небосклоне какому-нибудь облачку, которое остальные и не заметили бы.

— Сейчас меня больше волнует твоя судьба, а не ее, — сказал Уильям.

— Я буду осторожен. Очень осторожен. Никто не знает море лучше, чем я. У пиратов нет образования, нет дисциплины и почти нет хороших матросов. Я могу превзойти их, обвести вокруг пальца — и я это сделаю. — Мрачно блеснув глазами, он добавил: — Это будет вторым обещанием, данным мною тебе, отец.

— Мне или Роберту?

Ксавье отвернулся, скривившись от боли. Он осторожно поставил на полку бокал. И прислушался к поднимавшейся в душе волне ярости. Да, решение принято, и пути назад нет. — Вам обоим, — сказал он.

Уильям потупил взор. Ксавье знал, что он молится. Однако ему не нужны были молитвы. Он жаждал крови, крови мусульман, крови дикарей-пиратов.

И Господь свидетель, он прольет ее. Или погибнет.