Эксперимент - Дарина Грот

От девушки послышался жалобный скулеж. Она вся тряслась и закрывала глаза руками. Ей казалось, что он собирается убить ее или как-то еще навредить.

– Vuoisapereunacosa? – мечтательно спросил он словно сам себя. – Ne ho fin sopra i capelli. Lasciamo andare. Va’ al diavolo! Che vuoi che ti dica? Niente…¹⁸

Левиафан встал и вышел из ванной. Лилит осталась одна и с облегчением перевела дыхание. «Черт! Что это было? Он же доведет меня так до инфаркта! Вернется, не вернется…убьет, не убьет? Чего он вообще мне сейчас наговорил? Чего мне дальше ожидать? Я не выйду отсюда…надо дверь закрыть! Идиотка! Она же вот лежит!».

Лилит аккуратно выглянула в коридор. Там никого не было. Она выключила воду и быстро накинула полотенце, и, крадясь, пошла вдоль коридора. Ни звуков, ни движений, кругом стояла тишина. Лилит рысцой подбежала к окну в комнате – разукрашенной машины не было на месте.

Вампир помчался в салон восстанавливать свою «ласточку». Злость ушла от него еще когда он находился в ванной, вместо нее пришло веселье. Он ехал и посмеивался, забыв, что машину превратили в разноцветного урода.

«Красота! Никогда не думал, что итальянский язык может спровоцировать такую кучу переживаний и страхов! А я все ходил и гадал, как бы и что сделать с ней, а нужно было всего лишь сказать пару фраз на этом языке! Ха-ха! Замечательный спектакль, и я так рад, что был в первом ряду, да еще и с биноклем! Забавно, что страшно ей было не потому, что я хотел убить, а потому, что она не понимала. Вот оно как складывается-то! Чем больше человек не понимает, тем больше он впадает в истошный ужас, забывая обо всем на свете, и про тех, кто рядом. Именно поэтому я всегда стремился знать как можно больше, чтобы не попасть впросак, причем в совершенной глупый и нелепый, как попала Лилит в очередной раз. В жизни столько дурацких и идиотских ситуаций, но людям не до них. Они стараются постичь великую философию смысла собственного бытия, любви, дружбы и бла, бла-бла…и потом, так безукоризненно теряются в простом и детском положении. Ищут в этом некую серьезность, разрывают что-то у себя в головах, пытаясь прорисовать что-то очень важное в следующих шагах. И что? Несчастные идиоты в итоге не могут познать ни истину высоких чувств и смыслов, ни узнать элементарных вещей. Но это еще пол беды. Так называемые интеллектуалы, начитавшись величайших классиков литературы, включая даже романтичного Шекспира, ходят в своих идиотских, круглых очках, с аккуратной стрижкой и без конца цитируют всем и без того известные фразы и слова! Но в реальной жизни-то они ни черта не понимают! И даже если вдруг, по странному стечению обстоятельств, в жизнь врывается прочитанный эпизод из книги, эти интеллектуалы даже не в состоянии сопоставить два сюжета и провести между ними параллель, и в результате клепают кучу ошибок, и никакой Эдгар По уже не поможет разобраться в этом бардаке, если своей башки нет на плечах. Хотя в башке могут остывать очень интересные мысли…правда чужие, того же Шекспира, например. И вот сидят они и поглощают в себя все, что видят глаза, как бермудский треугольник. Но это мартышкин труд, если этим не уметь пользоваться. Вот треугольник засосал в себя пару кораблей, самолетов, кучку людишек…А ему это зачем? Незачем, так, чтобы было, на всякий случай. Помимо умных, тяжелых и чужих мыслей, было бы не плохо еще и запоминать жизненные ситуации, реальные, а не напечатанные, делать выводы не о том, кто что написал, а о том, что сделалось собственными руками. Хотя какая разница? Экзюпери сказал: «мы в ответе за тех, кого приручили» и все поголовно выучили эту фразу, но ей никто не следует, зато все знают! И где смысл? Блеснуть глубочайшими познаниями на работе и в институте, рассказать, как надо жить кому-то, изначально наплевав самому на это? Это смысл? Безнадежный XXI век живет на всем готовом и даже не пытается задуматься о потраченном чужом труде, чужих силах, чужих жизнях и смертях. В XXI веке все хорошо, словно так и должно быть, словно так и было. И XXI век уже не знает, чем себя занять, поэтому решил перерыть снова все «старье» и сверкнуть чужими знаниями, выказывая фальшивую индивидуальность и умность. Но элементарные вещи не подлежат учению потому, что считаются элементарными. И поэтому их никто не знает, об этих вещах не писали, о них не говорили, и чуть что люди впадают в жуткую растерянность и смущенность, тем самым позоря себя. Но XXI век уже не знает, что, оказывается, существует страшное, не произносимое и не выговариваемое слово – ПОЗОР. Какой позор? О чем вы, ребята? Мы – клевая современность! Замечательно!»

Левиафан снова разозлился, пока думал о мелочах жизни. Но внезапно он увидел вывеску, которая сильно заинтересовала его. Мгновенно проскочила язвительная улыбка и машина остановилась.

8

Вампир вернулся домой поздно ночью, около трех часов. Лилит не спала, сидела в кресле, поджав ноги, покоренная нервным ожиданием. Она сидела внизу в гостиной, теребя в руках бумажку. Рядом с ней на столе стояли три фигурки, сотворенные из такой же бумаги.

Левиафан вошел в дом и встал на пороге. Девушка, услышав звуки, обернулась и с опаской посмотрела на него. Доброе-доброе выражение лица сильно удивляло ее. Левиафан довольно топтался с ноги на ногу и смущено поглядывал на Лилит.

– Милая? – позвал он ее, словно она его не видела.

– Что? – спросила Лилит, улыбнувшись.

Глядя на «детского» вампира, не возможно было не улыбнуться. Глаза блестели, как на первом свидании, и он явно что-то прятал за спиной, и из-за этого очень радовался.

– Иди ко мне! – попросил он, кивая головой.

Девушка послушно встала и подошла к нему.

– Я покрасил машину! – довольно сообщил он, пряча руки за спиной. – Я поменял все стекла! И я приобрел кое-что для тебя, любовь моя!

Лилит не дыша, смотрела на него, ища подвох, но он никак не находился. Лицо, глаза, губы все было откровенно радостное и добродушное, не вызывало никаких подозрений и опасений. Лилит молча изучала его лицо, но злорадства так и не нашла.

– Вытяни руки ладонями вверх и закрой глаза! – ласково попросил он ее.

Она взглянула на него и замялась, нервно озираясь по сторонам.

– Да ладно, милая! Не бойся! Тебе понравится, я тебе обещаю! – успокаивающе сказал он, прищурив глаза.

Лилит посомневалась еще чуть-чуть и вытянула руки вперед, прикрыв только один глаз.

– Нет, так не пойдет! Лилит, это же сюрприз! – возразил Левиафан, отрицательно покачивая головой.

– В том-то и дело! Странно все это…Ты был такой, мягко говоря, не в духе. Я думала, что ты убьешь меня…И после этого ты приходишь и говоришь, что у тебя есть сюрприз. Где логика, Левиафан? Как-то неестественно это, – тихо прошептала Лилит, так и стоя с одним закрытым глазом.

– Ты что, не веришь мне? – изумился вампир.