Сбиться с пути - Сандра Браун

— Да пошли они все к дьяволу со своими чертовыми указаниями. Неужели вы полагаете, что я доверю Дженни их милости? Подумай еще раз, парень!

— Но это нарушение наших договоренностей.

— Меня это не колышет, пусть даже это вызовет третью мировую войну!

— Я очень сомневаюсь, что они могут причинить вред мисс Флетчер. Они же все-таки не дикари.

Кейдж развернулся и так посмотрел на него, что чиновник осекся на полуслове.

— Она останется со мной.

Невозможно было спорить с той решительностью, с которой Кейдж произнес эти слова.

Комната 325 оказалась такой же жаркой, душной и пыльной, как и все Монтерико. Кейдж потушил яркий свет. Он подошел к окну и посмотрел вниз. Как он и предполагал, на первом этаже стояли два наблюдавших за ними солдата, чье присутствие выдавали лишь светящиеся в темноте огоньки сигарет. Оставив окно открытым, Кейдж опустил жалюзи, чтобы помешать возможным наблюдателям. Немного ночной прохлады проникло в комнату, сделав ее, по крайней мере, сносной для пребывания.

Уизерс сказал, что они пришлют нам ужин.

— Жду не дождусь, особенно если он будет таким же, как и ланч, — саркастично заметила Дженни, бросив сумку на кровать и присев на ее краешек. Она скорбно и устало ссутулилась, однако Кейдж был рад, что, несмотря ни на что, она еще способна шутить.

— Сними туфли и приляг.

— Возможно, я отдохну минутку, — слабо пробормотала она и легла. Покрывало было украшено ярко-красными ядовитыми цветами, которые практически поглотили ее маленькую фигурку.

Спустя полчаса в дверь постучал солдат и открыл ее, внося поднос. Задремавшая Дженни проснулась и скорчилась, сидя на кровати. Ее юбка при этом задралась, приоткрыв бедра. Солдат уставился на нее.

Несмотря на предупреждения Уизерса, Кейдж грубо схватил поднос и выпроводил солдата наружу. Он со стуком хлопнул дверью и опустил цепочку. Подобные предосторожности не спасли бы от пуль «Калашникова», однако он все равно почувствовал себя в большей безопасности.

«Ужином» оказалось блюдо, состоявшее из риса, курицы, бобов и достаточного количества перца, чтобы вызвать на глазах у Дженни слезы. В любом случае есть ей совсем не хотелось, и, заставив себя прожевать два кусочка, она отложила вилку.

— Ешь, — приказал Кейдж, показывая на ее тарелку.

— Я не голодна.

— Поешь в любом случае. По крайней мере, эта еда не шевелится.

Он оказался настойчив, и она заставила себя съесть половину порции, в том числе и кусок жесткого, высохшего куриного мяса. К ужину прилагалось густое, мутное красное вино. Кейдж отпил глоток из пыльного графина и скорчил рожу:

— Да им, я думаю, можно полировать мебель.

— И это говорит лучший выпивоха графства Jla-Бота?

— Так меня называют? — спросил он, вопросительно изогнув бровь.

— Иногда.

Он налили ей стакан вина. Она взяла его, бросив на Кейджа вопрошающий взгляд, словно спрашивая: «А что я должна с этим делать?»

— Выпей это, — произнес он, отвечая на незаданный вопрос. — Я не доверяю здешней воде, зато, поверь мне, ни одна бактерия не проживет долго в этом пойле, — заметил он о вине.

Она отхлебнула глоток, скорчив физиономию, заставившую его улыбнуться, потом выпила еще каплю. Ей удалось влить в себя только пять глотков.

— Это все, на что я способна, — сказала она, скривив губы от горечи.

Кейдж поставил поднос с грязными тарелками на пол около двери. Он прислушался на секунду, однако ему не удалось заметить, чтобы кто-нибудь наблюдал за ними. По крайней мере, за дверью никого не было. Однако он предполагал, что надсмотрщики могли размещаться у лифта и возле лестницы.

— Как ты думаешь, душ работает? — спросила Дженни, заглядывая в ванную комнату.

— Попробуй.

— А я не подхвачу инфекции?

Он улыбнулся:

— В данном случае мы от этого не застраховали. — Он снял насквозь мокрую от пота рубашку. — У меня нет другого выхода.

— Полагаю, у меня тоже, — заметила она, посмотрев на свое отражение в мутном зеркале.

Закрыв за собой дверь ванной комнаты, она сняла одежду и вошла в душевую кабинку. В нормальных условиях Дженни даже ногой не ступила бы в столь грязное и вызывавшее чувство отвращения помещение. Однако, как сказал Кейдж, у нее был небольшой выбор. Она могла либо воспользоваться душем, либо продолжать оставаться потной и грязной.

К ее удивлению, в душе оказалась горячая вода, а лежавшее там же мыло было произведено в США. Ввиду отсутствия шампуня, она даже вымыла им голову.

После того как она вытерлась единственным полотенцем, перед ней встал вопрос, что на себя надеть. Она просто обязана была выстирать и высушить свое белье и блузку, иначе Дженни не смогла бы заставить себя надеть их утром. В конечном счете она решила оставить на себе комбинацию и лечь спать в ней, накинув сверху ради приличия жакет. Дженни выглядела нелепо в таком виде, но другого выхода не было.

Она выстирала белье в раковине и повесила сушиться на единственную вешалку для полотенца трусы, носки, лифчик и блузку. Погасив свет, Дженни распахнула дверь.

Войдя в комнату, она смущенно встретилась с Кейджем глазами. Возблагодарив Бога за то, что ей пришла в голову идея надеть жакет, она застегнула его еще на одну пуговицу на уровне груди. Дженни смущенно скрестила ноги. Видел ли ее когда-нибудь Кейдж с мокрыми волосами?

— Я… мм… там было только одно полотенце. Прости.

— Ничего, я и так высохну. — Кейдж улыбнулся, постаравшись, чтобы голос звучал весело и непринужденно, однако глаза его неотрывно смотрели на подол ее комбинации, заканчивающийся чуть выше колен.

Она направилась к кровати, а он бочком пробрался мимо нее в ванную. Едва за ним закрылась дверь, Дженни вспомнила, что там осталось сушиться ее нижнее белье. Она густо покраснела. Как глупо. Они ведь жили в одном доме. Когда он приезжал из колледжа домой, их одежда сушилась вместе. Каждый из них мог зайти в ванную комнату и увидеть предметы гардероба другого. Кейдж видел ее в ночной рубашке и в домашнем платье, а также в разной степени обнаженности и по разным поводам.

Однако сейчас было совсем другое. И не надо делать вида, что это не так. Тот взгляд, которым Кейдж встретил ее появление в нижнем белье, бросил ее в жар.

К тому времени, когда он вышел из ванной, Дженни уже сняла жакет и легла, накрывшись простыней.

От него пахло влажным мужским телом и мылом. Он натянул на себя брюки, но это было единственное, что он оставил на себе из одежды. Он стоял босиком. Вода каплями стекала с его груди. Ему бы следовало просушить полотенцем голову — его соломенные волосы были влажными и взъерошенными.

Кейдж выключил свет, подошел к кровати и присел с краю.