Тайна в наследство - Джуд Деверо

Мэтт кивнул. Теперь он наконец насытился и был не прочь послушать.

— Джимми — так звали моего мужа — говорил, что ему кажется, будто я пытаюсь законсервировать время, остановить мгновение, приказать ему не двигаться.

Она посмотрела на Мэтта так, как будто ждала реакции, однако он молчал. Любое замечание в эту минуту могло показаться слишком фамильярным.

— В общем, в магазине я забрела в отдел деликатесов. И увидела крошечные баночки джема по семь долларов каждая. И я подумала: а ведь у меня джемы получаются гораздо вкуснее и оригинальнее. Тут-то до меня и дошло: я могла бы продавать свои джемы и маринованные овощи!

— А что, неплохо, — приканчивая недоеденную порцию Бейли, отозвался Мэтт. — Вы представляете себе, как работают консервные заводы?

— Понятия не имею, но я думала начать с чего-нибудь попроще. Например, с рассылки по почте. С поставок в дорогие магазины. Вы, случайно, не разбираетесь в продаже джемов?

— Для меня это темный лес.

— Ммм… — Она запрокинула голову и засмотрелась на тутовое дерево.

— Так что с вами сегодня случилось? — спросил Мэтт, вытирая руки матерчатой салфеткой в красно-белую клетку.

Бейли улыбнулась.

— Когда я нагружала свою тележку бутылками с уксусом для маринованных овощей, ко мне подошла какая-то женщина и зашептала, что я напрасно покупаю его здесь. И объяснила, что если я хочу покупать сразу помногу, то мне прямая дорога в «Клуб покупателей». Я объяснила, что недавно в этих краях и понятия не имею, где он находится, тогда она оторвала нижний край листа со своим списком покупок и нарисовала мне план. «И фрукты тоже покупайте местные, — посоветовала она. — Только поторгуйтесь сначала, не соглашайтесь сразу, сколько бы они ни запросили. Эти фермеры, особенно те, что живут у самого Кэлберна, с любого готовы слупить втридорога». Я поблагодарила ее, а она… — Бейли сделала паузу, поблескивая глазами. — Она похлопала меня по руке и сказала: «Ничего, дорогая. По вашему выговору сразу видно, что вы янки, а они всегда такие бестолковые, но вы вроде бы славная, вот я и решила, что от меня не убудет, если я вам помогу».

И оба весело рассмеялись.

— Самое смешное, что я выросла в Кентукки, — добавила Бейли.

— По вам не скажешь. — Мэтт выжидательно уставился на собеседницу, но она ничего не ответила, вновь засмотревшись на дерево. — Тоже попались хорошие учителя? — с любопытством спросил он.

— Вино! — спохватилась Бейли и вскочила. — Вот растяпа, совсем забыла, что еду надо чем-то запивать, а у меня есть бутылка отличного «Пинонуар»! — И прежде чем Мэтт успел вставить слово, заспешила в дом.

— Интересные дела, — произнес в тишине Мэтт, встал и потянулся.

Новая хозяйка фермы успешно уклонялась от любых личных вопросов.

Через несколько минут она вернулась с двумя запотевшими бокалами холодного белого вина и протянула ему один.

— Если хотите сладкого, у меня есть пирог с персиками.

Мэтт едва не завопил: «Хочу!», — но сдержался. Принимая бокал, он огляделся.

— Эта ферма много лет простояла заброшенной. Когда мы с братом были детьми, мы подолгу играли здесь. А теперь все выглядит по-другому.

— Да, — согласилась Бейли, останавливаясь рядом, но, как заметил Мэтт, не слишком близко, и потягивая вино. — Садовники потрудились на славу. Понятия не имею, как мне поддерживать порядок на участке, но пока сорняки не разрослись опять, он прекрасен. — Она взглянула на собеседника, заметила, что тот ждет продолжения, и улыбнулась. — Хотите пройтись и осмотреться?

— Очень, — признался он.

— Поскольку я впервые увидела эту ферму всего два дня назад, вы, вероятно, знаете ее гораздо лучше, чем я, но я покажу все, что уже видела здесь.

— Ведите, — разрешил Мэтт, двинулся следом и окинул придирчивым взглядом ее фигуру.

Стройная, заключил он. Хрупкой ее не назовешь, но тело у нее такое же, как у бывшей жены Мэтта и ее подружек, — ухоженное. Как будто она тратила уйму времени на тренажерные залы, и не только. Какая у нее кожа, трудно сказать, но похоже, массажи с кремами — обязательный элемент ее жизни. По крайней мере раньше были, мысленно поправился Мэтт.

Он молча наблюдал за спутницей и слушал ее, а она устроила ему настоящую экскурсию по саду. Оказалось, она разбирается в растениях: сначала она завела разговор о том, чем ползучая ежевика отличается от прямоствольной, потом объяснила, что в саду высажено два разных вида малины.

— И способ обрезки у каждого свой, — с улыбкой добавила она.

Если бы Мэтт только слушал ее, но не видел, он решил бы, что она выросла на ферме и была замужем за фермером. Но какая фермерша способна приготовить обед, достойный четырехзвездочного ресторана? Ему доводилось пробовать вкусную домашнюю стряпню, но обычно под ней подразумевался бифштекс в кляре или сом с кукурузными оладьями. Среди знакомых Мэтта не было кухарок, которым могло прийти в голову сочетать печенку, жареных голубей и маринованный виноград.

Она показала ему пруд, рассказала о карпах кои, зимой впадающих в спячку, и пожаловалась, что пруд придется обнести решетчатой оградой, чтобы уберечь от енотов.

Остановившись у ограды сада, она показала Мэтту кусты крыжовника и смородины: ни те ни другие ягоды он ни разу не пробовал.

Чем больше она говорила, тем сильнее озадачивала его. Некоторые слова она произносила странно, не по-американски ставя ударения и выговаривая слоги, называла георгины далиями…

— Вы научились всему этому в Кентукки? — осторожно спросил он, когда они миновали сарай и углубились в лесок рядом с домом. — Наверное, выросли на ферме?

— Нет, — ответила она, — не на ферме. В обычном пригороде. Вы только посмотрите! Прелесть, правда?

Она смотрела на старую яму для костра посреди поляны, и Мэтт понял, что она опять увильнула от вопроса.

При виде ямы Мэтт заулыбался.

— Мы с братом однажды вечером чуть было не устроили здесь пожар.

— Расскажите.

— Да нечего рассказывать — обычные детские шалости. Мы с Риком набрали сухих веток, обрызгали из баллончика для заправки зажигалок и кинули пару спичек. Получился взрыв. — Припоминая его, Мэтт покачал головой. — До сих пор не понимаю, как мы уцелели. Не знаю, что бы с нами стало, если бы вдруг не начался ливень.

— Ваши родители, наверное, рассердились.

— Мама так ничего и не узнала. Она работала допоздна, присматривать за нами было некому. — Он сделал паузу, ожидая, что Бейли задаст вопрос, как сделал бы на ее месте всякий, но она молчала, и он продолжал: — Отец ушел от нас, когда мне было пять, а Рику три года.

— Сочувствую. — Бейли подняла голову, заглядывая ему в глаза, но он поспешил отвернуться.

— Это давняя история. А как ваши родители?