Навсегда с тобой - Дженнифер Арментроут

В первый день октября на город братской любви^[3] налетел порывистый и пронизывающий ветер, отчего я задумалась, правильное ли приняла решение, когда переехала на север, а не на юг. Мне даже не хотелось уходить с работы. Тонкие льняные штаны и блузка вместе с пиджаком, шарфом и перчатками не особо спасали от холода.

Казалось, я вполне могу обморозиться.

Я прикусила щеку и прижала руку к животу. С самого пробуждения желудок крутило. Борьба с тошнотой и непреходящей усталостью безумно выматывала, и с учетом сильного ветра я еле добралась до работы этим утром.

Я не могла позволить себе взять больничный, проработав всего четыре недели в Академии. Поэтому собиралась сбегать в обеденный перерыв в аптеку за таблетками от простуды.

Надо поставить мысленную установку не болеть, решила я, вновь приступая к работе. Разум сильнее тела и тому подобное.

Пальцы зависли над клавиатурой, а зубы непроизвольно сжались, когда до меня донесся пронзительный смех Рика. Когда я вновь сосредоточилась на экране, мобильник прогудел под монитором. Это оказалось входящее сообщение от неизвестного номера:

«Привет».

И больше ничего. Нахмурившись, я подождала несколько секунд. Когда поняла, что больше ничего не получу, взяла телефон в руки и открыла сообщение. Щелкнув на опцию «добавить фото», я пролистала галерею, пока не наткнулась на фотографию маленькой девочки, у которой на личике прекрасно читалось «какого черта?». Ухмыльнувшись, я отправила ее в качестве ответа и положила телефон на стол.

Как раз вовремя, потому что тут же услышала голос мистера Браузера, Маркуса. Он настаивал, чтобы я звала его по имени. Приподнявшись на стуле, я выглянула из-за стенки кабинки. Мои глаза округлились от удивления. Рядом с Маркусом шел Эндрю Лима. Человек, владевший Академией Лима, оказался ниже меня ростом. Хотя ему было за пятьдесят, его телу позавидовал бы и двадцатилетний. Он с улыбкой слушал Маркуса, и его белоснежные зубы сверкали на фоне кожи цвета высохшей на солнце глины. Этого человека любой назвал бы красивым, несмотря на уши, по форме напоминавшие цветную капусту, и тонкий шрам на носу, явно переломанном не меньше десятка раз. У меня даже не укладывалось в голове, что этот пожилой человек точно знал, куда нанести удар, который тут же обездвижит человека или еще что похуже.

От волнения меня затошнило еще сильнее. Я ужасно нервничала от одной только мысли о встрече с боссом.

Но Эндрю и Маркус были не одни.

Рядом с владельцем Академии шел единственный и неповторимый Брок «Зверь» Митчелл. Я узнала его не только по надписи на футболке. Его выдавало и тело. Он не выглядел перекачанным, как Рик, но с такими плечами вряд ли беспроблемно входил в двери. Его одежда была такой же, как у Эндрю Лима, за исключением темно-синей бейсболки, надетой козырьком назад. Он шел, опустив взгляд и обматывая запястье белыми бинтами. Видимо, они собирались на тренировку.

Эндрю сказал что-то, и Брок поднял голову с широкой улыбкой. Его карие глаза были насыщенного теплого оттенка, а черты лица – резкие и асимметричные, но при этом идеальные. Ого. Я видела фотографии парня, но они не передавали всей его красоты. Теперь понимаю, почему Кэти сказала, что у нее есть отдельная взлетно-посадочная полоса для него. Он оказался великолепен, даже чересчур великолепен для человека, который каждый день подставляет свое лицо под удары. Мой телефон вновь завибрировал, но я не успела даже взглянуть на него, потому что Маркус подошел к моему столу. Наши взгляды встретились, и я натянула на лицо улыбку, игнорируя тошноту, которая поднималась изнутри.

Все трое остановились, и вокруг глаз Маркуса появились морщинки, когда он указал на меня.

– Да, Эндрю, ты же еще не успел познакомиться с моей новой помощницей. Это Стефани. – Маркус повернулся к ним. – А это Брок, – сказал он мне. – Они только вернулись с Эндрю.

Не обрыгай босса. Не обрыгай босса. Я протянула руку, и мистер Лима сжал ее в крепком и коротком рукопожатии.

– Приятно с вами познакомиться.

Не обрыгай сексуального борца. Не обрыгай сексуального борца. Я протянула Броку руку.

– Печально известная Стеф.

Я замерла, не понимая, о чем он говорит. Когда мои расширившиеся глаза остановились на Маркусе, почувствовала, как желчь добралась до глотки. Он хмурился.