Драгоценная паутина - Максин Барри

– Конечно нет, – резко ответил Джулио, тотчас сообразив, что допустил ошибку.

Флейм кивнула и нежно улыбнулась.

– Хорошо, дядя. Я рада, что наконец-то познакомилась с тобой, – дипломатично солгала она. – Надеюсь, ты не будешь против, если мы сейчас тебя покинем? В академии работает выставка «Декоративное искусство». Ты уже видел?

Джулио открыл было рот, потом снова закрыл. Мало того, что она вывела его из себя, так она еще и покидает его!

– Да, видел. Стоит посмотреть, – продолжил он, грациозно поднимаясь со стула. – Пожалуйста, позвольте мне вас больше не задерживать, – добавил он вкрадчиво, скрывая свою ярость. – Ну бегите, дети мои, наслаждайтесь выставкой. Любуйтесь красотой!

Флейм, готовая позволить дяде сохранить достоинство и оставить последнее слово за ним, лучезарно улыбнулась. Джулио попрощался и тут же заметил, что Флейм посмотрела на прабабушку: Джульетта даже не поднялась со стула.

– Я скоро выйду, – тихо сказала старая дама, – просто хочу перемолвиться словечком с твоим дядей.

Флейм кивнула, сверкнув глазами, а губы Джульетты слегка скривились. Как хорошо они понимают друг друга!

Граф проводил взглядом Флейм, за которой закрылась дверь. Нахмурившись, закипая от злости, он сел и повернулся к старой графине, ожидая, что она скажет. Джульетта легко встала со стула, слишком легко для ее возраста, и посмотрела сверху вниз на графа. В этом взгляде не было и капли уважения.

– Я знаю тебя, Джулио, – тихо сказала она. – Ты сделаешь все от тебя зависящее, чтобы не дать дорогу девочке только потому, что у нее есть талант, о котором ты всегда мечтал и которого тебе не дал Бог. Компания Корральдо откажет ей в помощи только потому, что она женщина и что ей плевать на твое мнение. Но запомни, в этом городе у меня тоже есть влияние. Есть друзья. Такие, как София ди Маджори… – Она сделала паузу, угрожающе глядя на графа. – Не забудь, «Корральдо» не единственный ювелирный дом в мире. А девочка владеет, половиной «Альционы».

При упоминании компании-соперницы граф чуть ли не зарычал. Все претензии на изысканность манер испарились; тяжело дыша, он вскочил, с искаженным лицом перегнулся через стол и заорал:

– Так пусть убирается в свою «Альциону!» Никто в Италии не воспримет ее всерьез! Я тебе обещаю!

Джульетта, ничуть не испугавшись, спокойно сказала:

– Ничтожный ты человечишко, Джулио. – После чего, резко повернувшись на каблуках, быстро направилась к двери, держа спину очень прямо и высоко подняв голову, всем своим видом излучая достоинство.

Граф стукнул по столу карандашом, а едва дверь закрылась, он отшвырнул сломанный карандаш и вынул из толстой пачки чуть желтоватого цвета лист бумаги с синей эмблемой. Ручкой с золотым пером он быстро поставил дату, имя, адрес Рамона Девиры, который, как было известно Джулио, находился сейчас в Париже. Пока он писал, выражение его лица постепенно менялось. Теперь он улыбался. Если Джульетта думает, что Рамон вернется и сразу бросится к ней смотреть рисунки племянницы, она будет глубоко разочарована. Так же как и Флейм Сирамор-Форбс, если думает, что ей позволено будет прорваться в элитный круг ювелиров Италии.

Джульетта настояла на том, чтобы вечером пойти куда-нибудь поужинать. Они сидели в дорогом ресторане, и она так задумчиво смотрела на Флейм, что девушка забеспокоилась.

– У меня нос грязный или что-то не в порядке? – с любопытством спросила она.

– Дорогая, да у тебя соус течет с подбородка. Каждому мужчине захочется тебя облизать.

– Согласен.

Услышав американский акцент, Флейм уронила вилку и посмотрела на мужчину, неожиданно возникшего, словно скала, возле их столика.

Они сидели в «Аль Граспо де Уа», роскошном заведении возле церкви Сан-Бартоломео. От вкусной еды Флейм была в великолепном настроении. Но теперь, поглядев в насмешливые серые глаза с оранжевыми крапинками, она поняла: настроение будет испорчено. Рис умеет это делать как никто другой.

– Грэнди, помнишь Риса Декстера? – спросила она с подчеркнуто долгим вздохом.

Джульетта грациозно склонила голову. Рис кивнул в ответ. Когда он снова перевел взгляд на Флейм, его бровь многозначительно поднялась. Флейм отвела глаза и нервно облизала губы. Ее тело напряглось, а адреналин бросился в кровь. Черт бы его побрал! Почему он действует на нее таким образом? Почему заставляет волноваться?

– Я знаю, вы не будете против, если я присоединюсь к вам на кофе, – дерзко заявил Рис, хватая свободный стул от соседнего столика и опускаясь на него, прежде чем они успели возразить.

Джульетта, поднеся салфетку к губам, скрыла одобрительную улыбку.

– Мистер Декстер, мы с Грэнди уже уходим. – Флейм старалась говорить уверенно, но голос звучал раздраженно.

– О?

Он даже не пошевелился. Она откинулась на спинку стула, когда подошел официант и наполнил бокалы прекрасным шабли. Флейм чувствовала себя как на пороховой бочке, но не отводила глаз от человека, способного в любой момент послужить запалом для взрыва. Рис был в синем дорогом костюме, но даже респектабельность не скрывала его первобытной силы и чувственности.

– Расслабься, дорогая, – тихо посоветовала Джульетта. – Ночная Венеция это страна влюбленных. Неужели ты еще не поняла?

– Мы не влюбленные, – сердито прошипела Флейм, прекрасно понимая прабабушку и удивляясь, почему ей самой хочется держаться подальше от Риса Декстера. Краем глаза она заметила его улыбку и рассердилась еще больше. – И не будем ими никогда.

– Разве? – нараспев спросил Рис.

Флейм повернулась к нему и увидела в серых глазах такой интерес, что не удержалась и пнула его по голени под столом.

Он поморщился, но тут же поставил на стол локти, подпер лицо руками и нарочито задыхающимся голосом спросил:

– Ну скажи, скажи, мы будем любовниками?

Флейм уставилась на него, не зная, что делать. У него было такое дурацкое выражение лица. Он хлопал ресницами, и она вдруг почувствовала, что ее распирает от смеха. Да он… ненормальный! Совершенно ненормальный!

– Почему бы вам не выйти на воздух? – промурлыкала Джульетта. – Такой прекрасный вечер для прогулки.

– В этой стране не бросаются на малознакомых людей с такими вопросами, – резко бросила Рису Флейм, пытаясь взять себя в руки. – Впрочем, я начинаю привыкать к вашей невоспитанности. – Ее глаза метали молнии.

Рис с обожанием и восторгом смотрел на нее, и кожа Флейм горела под его взглядом. Она тоже была в синем – вечернее платье поблескивало в свете свечи. С высокой прической, она сама походила на свечу, которую оставалось лишь зажечь. Пламя по имени, она была пламенем и по характеру. Рис ничуть не сомневался в этом. Вот если бы он сумел убедить ее, что ей нужен его огонь!

– Думаю, нам пора идти, – сказала Флейм, пытаясь поймать взгляд Джульетты и дышать ровнее. Рис Декстер лишал ее способности владеть не только дыханием, но и телом – ее соски затвердели, и ей приходилось лишь надеяться, что под платьем этого не видно.