Блюз "Джесс" - Лина Баркли

Эдди обратил внимание на ее состояние. Как-то притих, насторожился, в его глазах так и светились вопросительные огоньки. Мало того что она поддается его физической привлекательности, так он еще и догадывается об этом, переполошилась Джесси.

Наконец они вернулись в его элегантные апартаменты. Ноги уже не слушались Джесси, она смертельно устала от прогулки по зимней стране чудес с самым, вероятно, очаровательным мужчиной в Детройте.

Джесси помогла ему накрыть на стол и приготовить ужин. Они обменивались любезными фразами, но оба ели слишком быстро, избегая смотреть друг на друга. А убрав посуду, поспешили разойтись по комнатам — пора было готовиться к концерту.

Стоя у туалетного столика, Джесси сосредоточенно занималась косметикой. Единственное, что отвлекало ее, — звук льющейся воды, доносившийся из ванной. Как непрошеное наваждение, краснея, гнала она прочь мысли о ладном мужском обнаженном теле, кольцах кудрей на лбу и груди… Джесси стыдилась самой себя, того состояния, до которого довело ее воображение. Это просто реакция на то, как хорошо они ладили с Эдди сегодня, вот и все, решила она, отказываясь признать явственный отголосок страсти из того далекого прошлого…

Эдди стоял перед музыкальным центром в гостиной и слушал музыку. Он был сама сосредоточенность. Джесси задержалась в дверях, стараясь не мешать ему, мельком окинула взглядом с головы до лакированных черных туфель. Если и существуют мужчины, словно родившиеся в смокингах, Палмер, несомненно, один из них.

Наконец он оглянулся.

— Привет. — От его теплой улыбки она смущенно засуетилась, одернула свое простенькое платье — вполне классическое, прямое, без рукавов, с глубоким декольте, по моде короткое, что и беспокоило ее. — Как тебе мой наряд?

Эдди обежал взглядом ее русые волосы, свободно ниспадающие на плечи, упругую грудь и бедра, подчеркнутые шелком материи, ноги в лодочках на высоких каблуках.

— Вот это да-а-а, — изумленно протянул он.

— Что да?

— Да ты прекрасно смотришься…

В вестибюле концертного зала Палмер протянул девушке билет на первый ярус в первый ряд. Лицо его было сосредоточенным, между бровями залегла складка, скулы окаменели.

— Увидимся, когда концерт кончится. Жаль, что тебе придется сидеть одной.

— Я уже большая девочка, Эдди.

Он пропустил шутку мимо ушей. Джесси не удержалась от смешка.

— Палмер, ты нервничаешь? Неужели? Жаль, не взяла кинокамеру — посмотрел бы ты на себя сейчас.

Эдди застенчиво улыбнулся.

— Это не смешно.

— Конечно нет, извини. — Джесси обняла его за широкие плечи. — Ты сыграешь блестяще. Как всегда! Так что вперед. — И она поцеловала его в чисто выбритую щеку.

Поцелуй означал лишь поддержку, но у нее вдруг ослабли коленки от его близости. Она задохнулась, заглянула ему в глаза и снова увидела в них вопрос. Долгое мгновение они пристально смотрели друг на друга, их губы разделяла лишь пара дюймов, а сердца грохотали, как литавры.

С явной неохотой Эдди отступил.

— Спасибо, Джесс. Приходи за мной в комнату отдыха музыкантов, когда все кончится, ладно?

В первом отделении исполнялся концерт для виолончели с оркестром. Солист был великолепен, но Джесси не терпелось услышать вторую часть программы. Когда дирижер вернулся после антракта на сцену, девушка едва сдерживала волнение. Она собиралась не спускать глаз с маэстро, но, лишь взлетела дирижерская палочка, ее внимание сосредоточилось на группе валторн.

Зазвучала симфония, и Джесси внезапно почувствовала, как повлажнели ее веки. Обычно она столь эмоционально не реагировала, но сегодня не могла ничего с собой поделать.

Дело было не в уровне исполнения, даже не в музыке, а в том, что она видела на сцене Эдди и гордость за него оказалась почти безграничной.

Когда музыка смолкла, все вскочили, аплодируя стоя. Осталась сидеть разве что одна Джесси: склонилась, спрятала заплаканное лицо в ладонях.

Наконец она оперлась на перила и с трудом поднялась. В тот же момент Эдди посмотрел наверх и сразу отыскал девушку взглядом, почти физически обжегшим ее. Сердце Джесси оборвалось. Господи боже, взмолилась она, что происходит?

Ее щеки пылали, все внутри предательски дрожало. Ей нужно взять себя в руки. Они просто друзья, и нечего позволять себе распускаться, тем более безо всяких на то оснований.

Но спускаясь по лестнице в комнату музыкантов, Джесси вновь ощутила лихорадочную дрожь. Когда же Эдди, развязывая на ходу бабочку и расстегивая воротничок сорочки, с улыбкой поспешил ей навстречу, она вдруг ясно поняла, что никак не сможет относиться спокойно к этому человеку…