Девочка из прошлого - Адалинда Морриган

Арсения

Прошлое

— Доченька! — ко мне подбегает мама вся в слезах — где папа? Что с ним?

Я обняла ее, крепко прижавшись. Отца увезла скорая, сейчас он был в реанимации, о нем нечего известно не было. Как был без сознания, так и остался.

— Мама, успокойся, он в реанимации. На работе упал…С ним все будет хорошо — прозвучал призыв в моем голосе.

Мой живот скрутило, я ненавидела эту ситуацию, душа болела за отца.

— Я так испугалась…

— Я тоже очень сильно. Но я уверена, с ним все будет хорошо, это же папа, по другому не может быть — сказала я, молясь за то, чтобы это действительно было так просто.

Что теперь будет с нами? Неужели Максим виновен. Он знал что он мой отец, не мог так поступить. Я хотела верить, что это так.

Я глубоко вдохнула. То, что мы имели в вместе… это казалось таким простым и ясным. Таким правильным. Теперь все было мутным, омраченный семейными узами. Я огорчилась из-за того, что где — то по пути мы утратили невинность наших отношений.

Но траур по тому, что мы потеряли — не помешал мне понять, что мы все же вместе. Когда я находилась его в объятиях, я чувствовала, что была там, где мне и следовало быть. Такое уникальное чувство домашнего уюта и спокойствия.

Я уткнулась носом в мамины объятия, желая утешить ее и получить утешение взамен. Я могла чувствовать напряжение в ее теле, ей так же было плохо как и мне.

— Вы семья Давыдова? — к нам вышла женщина доктор.

Поднявшись, я взяла за руку маму. Я чувствовала поддержку матери. Я знала, что мне понадобится кто-то, рядом со мной, потому что в противном случае я, вероятнее всего, просто грохнусь в обморок.

— Да — тихо прошептала я — дочь.

— Здравствуйте, я Анастасия. Лечащий врач вашего отца. С ним все хорошо, но к нему пока нельзя, я говорила вашему отцу вовремя принимать таблетки, но он пропустил прием, у него случится сердечный приступ. Я предупреждала его. К нему пока нельзя.

— Сердечный приступ…. выдыхаю я.

У меня кружится голова, и я стараюсь сосредоточиться на ее лице.

— Дочка — вижу обеспокоенное лицо матери.

Я стараюсь оставаться в сознании, но тьма поглощает меня. Я приветствую ее, словно старого друга, держащего меня в теплых объятиях.

Я прихожу в себя на больничной койке с иглой в руке и приятным туманом в голове. Затемнённым взглядом замечаю маму, которая сидит возле моей койки.

— Мама? — произношу я, в горле сухо и очень хочется пить.

— Вы меня в могилу сведете. Оба с отцом — ее рука сжимала мою.

— Что со мной? — почему так хочется пить? — Пить…

Мама берет стакан с тумбочки и подносит согнутую соломинку к моему рту, чтобы я могла попить. Я делаю глоток, и холодная вода скользит по моему языку и вниз по горлу.

— Где отец? — резко вспоминаю по какой причине, мы с мамой в больнице.

— Он в порядке. К нему пока нельзя, вместе пойдем — тяжело вздыхает — Почему, ты не сказала?

Выражение ее лица — это сочетание разочарования, раздражения и заинтересованности.

— Ты о чем?

— Ты ждешь ребенка, и я не знаю об этом — я вижу на ее лице улыбку.

— В смысле? Я?

— Ну не я же — смеётся.

Моя туманность исчезает, потому что я в шоке.

— Не может быть!

— Ты не знала? Валентин будет очень рад, он хороший мужчина, прекрасный выбор.

Я отвернулась от мамы, пряча свои слезы. Нашла время плакать. Мама незнает, что я рассталась с ним.

— Ну что ты? — от матери нечего не скроешь — Разве это не прекрасно? Ребенок, когда я узнала, что беременна твоим братом, мы с отцом были очень счастливы…

— Он не Валентина — перебила я ее.

— Твой отец придумал имя… — до нее видимо дошел смысл моих слов — как не его?

Закрыв глаза, я воскресила в памяти его сильные руки на своей коже, его губы на своих губах, их дыхания, ставшее одним целым.

В горле образовался комок, шмыгнула носом, прогоняя вновь набежавшие слезы. Я совсем раскисла! У меня будет ребенок, я должна радоваться, но радости совершенно нет, я его очень сильно обидела, и теперь страдаю, как теперь объясниться?

* * *

Я ожидала услышать приглушенные голоса, ощутить напряжение в воздухе, такое, которое всегда сопровождает какое‑нибудь дерьмо. Вместо этого я услышала смех отца и разговор матери.