Мой любимый размер - Инга Максимовская

- Но что мне делать, если вот отсюда не могу его выжечь? - прижала я кулак к груди.

- Позволить Тагиру выдрать с мясом воспоминания о нем. Попробовать впустить в сердце мужика, который сходит по тебе с ума. И в конце – концов перестать быть тряпкой,- гаркнула сестра, со всей силы ботнув по многострадальному столу тяжелым бокалом.

- Я не...- начала было я, но договорить не успела. В дверь заколотили с такой силой, что показалось ее просто снесут с петель. Катька соскочила со стула и танцующей походкой отправилась открывать. А я согнулась над наевшимся котенком, словно ища у него ответов на все мои вопросы. Моя сестра конечно права. Но заставить сердце биться мог только маг и волшебник Калиостро, мне недоступны такие таинства. А без любви жить с человеком, не честно, даже по отношению к нему.

- Сидишь тут, лясы с этой шлендрой точишь, а между прочим, к нашим детям на улице маньячила пристает,- сначала впился мне мозг противный голос, похожий на бензопилу, а потом в кухне появилась и сама его хозяйка. Сразу стало тесно. Корпулентная соседка Клавка никогда не отличалась тактичностью, и я уже привыкла к ее приходам. – Я в окно увидела, онемела просто. Этих чикатил развелось, как собак нерезаных. Ладно не в плаще хоть, молодой мужик.

- Не похожа ты на немую – то, — хмыкнула Катюха. – Орешь так, что все «чикатилы» в радиусе километра скопытились в судорогах. Если маньяк там, ты какого фига тут. Мать года?

- Ты еще поучи меня, как с извращугами бороться, — оскалилась позолоченной фиксой Клавдия и гордо сообщила,- Пашку я отправила. Он этого лавандового мальчика уработает на раз два.

Я представила не просыхающего Пашку, едва доходящего ростом мне до подмышки и усомнилась в его боеспособности. Быстрым шагом подошла к окну и закусила губу, стараясь не заорать от сковавшего тело ужаса. Пашки там не было. Возле моего сына стоял мужчина, фигуру которого я бы узнала из миллионов.

- Почему лавандового то? – хохотнула моя сестра, не обращая внимание на моё состояние. Катька в маньяков не верит, зато точно знает, что наш мальчик не пойдет ни с кем, пока не услышит кодовое слово, давно нами придуманное. А еще любящая тётушка подарила Васятке свисток, в который он будет дуть в случае опасности. Вот только я не учла опасности другого рода.

- Мне нужно пойти к Ваське,- выдохнула я, сдирая с себя проклятый фартук.

- Что ты супротив супостата то сделаешь? – хмыкнула Клавка, — Даром что арясина. А лавандовый, потому что эти сектанты чертовы все в лавандовых полях фоткаются или в подсолнуховых, с овцой под мышкой.

- Так ты определись, кто на твоё сопливое сокровище покушается, сектанты и маньяки,- веселилась Катька, пока я судорожно соображала, что мне делать дальше. Распахнула окно. Воздуха вдруг стало катастрофически мало. Показалось, что мужчина вдруг стал осязаемым, что уличный ветер донес до меня давно забытый аромат.

- А это не одно и то же, что ли. Чикатилы эти вот из тех лопухов и вылазиют как раз. Помяни моё слово. Пашка то где. Вот паразит.

Андрей Романович Чикатило был один, и он расстрелян в тысяча девятьсот девяносто четвертом году,- просипела я, держась за подоконник, словно утопающий за соломинку.

Они стояли друг напротив друга – Васька большой и Васька маленький. И это выглядело так естественно, так правильно. Два самых главных мужчины моей жизни. И так и должно было быть по жизни. Но не сейчас, не теперь. Даже не заметила, как подошла Катька, тихо, словно кошка. Замерла за моей спиной как призрак.

- Не вздумай. Я сама разберусь,- прошипела она, с такой ненавистью, что у меня по спине прошла волна мурашек.

Нет, Катя, это моя история,- спокойно сказала я, отодвигая в сторону сестру.

Этот первый шаг, дался с трудом. К ногам словно привязали пудовые гири.

- Стой дура, подожди,- в голосе Катьки прозвучало торжество. Я оглянулась. Огромный черный джип въехал во двор. И я почувствовала, как завибрировал воздух вокруг, предвещая катастрофу.