Полог предубеждения - Кира Державина

— Вроде бы вы не успели много вдохнуть, — предположил маг.

Он без спроса залил мне неприятную горькую жидкость в горло через запрокинутую назад голову, внимательно следя за реакцией.

Уже через несколько секунд в голове прояснилось, будто никаких этих негативных эффектов после цветка и не было. Стало страшно от осознания, что я оказалась непонятно где непонятно с кем.

— Вижу, помогло. Не переживайте. Я магистр Гринс, преподаю растениеводство и природное созидание, — сразу просветил меня собеседник, пока я не успела окончательно впасть в панику и испугаться.

— Спасибо, магистр Гринс, — благодарно проблеяла я, стыдясь своей глупой выходки, из-за которой наверняка занятому человеку пришлось потратить на меня время. — Я землянка, не знаю о ваших растениях ничего.

— Да я уже понял, — с тёплой улыбкой укоризненно покачал головой Гринс, расставляя назад все быстро собранные для создания противоядия баночки. — Красная шафия обладает дурманящим эффектом, если вдохнуть её пыльцу. Вы, наверное, спросите, зачем же мы тогда выращиваем такое опасное растение прямо в саду? Масло из её листьев активно используется в создании многих эликсиров и зелий в качестве катализатора эффекта. Все студенты знают, что при его использовании нужно соблюдать все правила предосторожности. А вам простое правило: чем более красивое и примечательное растение, тем выше шанс того, что оно может вас убить.

— И если бы вы меня не заметили… — начала я пессимистичную фразу, закончить которую предоставила возможность Гринсу.

— Вы бы не погибли, — улыбнулся он, поправляя очки на носу характерным жестом, который скорее неосознанно направлен на устранение нервозности, чем на необходимость их действительно расположить более верно. — Но могли бы привлечь много внимания странным поведением. Бывали случаи, например, как студенты по неосторожности надышались пыльцой, а потом их находили нагими в лесу, счастливо купающихся в грязном заросшем пруду. Однажды адептка залезла на дерево, представляя себя птицей и не желая слезать, пока не прилетит мама-птица и её не покормит.

— Ещё раз спасибо, — уже гораздо более понятливо и с выражением поблагодарила я.

Только после ярких примеров со всей ясностью осознала неприятные перспективы, которых удалось избежать по счастливому стечению обстоятельств.

— Пожалуйста. А теперь бегите, мне нужно закончить здесь дела, — открывая мне дверь, отпустил магистр Гринс, от которого остались только самые приятные эмоции.

Ради этого даже стоило надышаться этой шафией. Вот же коварный цветок!

Я решила больше не рисковать и сразу вернуться в комнату, куда, наверное, уже пришла и Фая. По пути удалось не попасть больше ни в один конфликт и не подвергнуть свою жизнь опасности.

Только наша комната встретила меня одиноким полумраком, который уже почти не разбавлялся заходящим вечерним солнцем. Без Фаи пространство стало ещё более пустым и безжизненным. Наверное, я бы даже не смогла жить в такой комнате одна в академии Менсор, потому что с таким ко мне отношением я бы стала одиночкой в толпе.

Подошла к окну, чтобы встретить ещё один закат, которые в Ан Домхайн были какими-то особенными. Вроде и светило такое же, как наше Солнце. И путь проходит такой же, и даже размер на небосводе кажется таким же, но из-за разницы в самой местности, разницы в ощущениях нахождения здесь и на Земле, закат ощущался иначе. Летние цвета заходящей звезды, яркие и тёплые, красные и жёлтые, грели душу, разбавляя мрак основного корпуса академии из тёмного неприметного камня.

Долго мне сидеть одной вновь не пришлось. В дверь раздался вежливый осторожный стук.

— Входите, — позволила я войти гостю, кем бы он ни был, не боясь непрошенных адептов. Им-то уж до обитателей этой комнаты дела точно нет.

— Тут постою, — раскрывая наполовину дверь и даже не делая шага на порог, деликатно решил куратор Делмор. — Я свободен. Пойдёмте в свободную аудиторию, разберёмся, какие вам нужно знания восполнять.

— А обязательно в аудиторию? Почему нельзя здесь? — не понимая причин излишней суеты, лениво пролепетала я, которой после тяжёлого дня просто не хотелось покидать кровать.

— Полагаю, вам уже достаточно реакции адептов на землянку и вашу соседку. Хотите ещё славы адептки, приближённой к магистру? Лично я бы таких слухов не слишком хотел, — пожал плечами Делмор, в выражении которого не проскочило ни капли ехидства, которое буквально сочилось между строк.

— Н-н-нет, — от неожиданности начав заикаться, пропищала я, чувствуя, как загорелись щёки от смущения. Ну и предложила!

— Тогда пойдёмте туда, — показал он рукой в коридор, а сам скрылся за дверью, давая мне возможность собраться.

Как он умудряется сочетать в себе исключительную уважительность и галантность с любовью к сарказму и острому словцу? Это одновременно и привлекало, и раздражало.

Я поправила перед зеркалом причёску, что хорошенько растрепалась после дурманящего цветка и процесса отпаивания меня лекарством Гринсом. Сменила бы и наряд, если бы было на что. А то неудобно было перед магистром Делмором ходить в такой одежде, которую здесь считали за неприличную или просто странную. Впрочем, он же в этом и виноват, что не дал взять других вещей, поэтому ответственность за этот вопрос я с себя сняла.

Осторожно вышла в коридор, где меня уже дожидался куратор. Он выглядел привычно спокойным и невозмутимым, как ему и хотелось бы выглядеть всегда. Такая же гладкая и идеальная причёска, которая уже стала для меня его отличительным знаком. Также хорошо подобрана одежда, выделяя преимущества мужественного тела.

— Вы что-то хотите спросить? — замечая мой оценивающий взгляд, пристыдил меня мужчина саркастическим тоном, будто уже знал, что в моей голове созрели мысли, совершенно не относящиеся к обучению.

А ведь так и было. Его внешний вид не позволял мне пока что поверить в то, что он — простой преподаватель. Слишком хорошо выглядит, слишком молодой. Но я не могла не признать того факта, что уважение магистр всё же вызывал. И не только внешним видом. Ему даже не требовалось выставлять напоказ свою силу и преимущества, они через линию его поведения считывались и так.

Только я не собиралась вестись, ведь ничего предосудительного не