Мне тебя подарили - Александра Салиева

— Да ты просто гений! — огрызнулась.

Но, вопреки всему, вцепилась в его футболку крепче.

Хорошо, он не стал язвить в ответ. Правда, совсем без замечаний не обошлось.

— И колено разбила, — отозвался хмуро мужчина.

— Угу, — не стала спорить.

Обозначенную часть тела, будто в отклик на его слова, зажгло и закололо, отчего я поморщилась. Меня тут же подхватили на руки. Не стала сопротивляться. Удобнее обхватила мужчину за шею. Всё подальше от паука.

— А бежать-то далеко собиралась, кстати? — заговорил снова Габриэль, разворачиваясь вместе со мной по направлению… нет, не к забору, а вдоль него.

Я и тут возражать не стала. Там же паук! Сбежать я всегда успею. А колено действительно болело.

— Без денег, без знания языка, даже без гугла и куда идти тоже не знаешь, — опять начал читать нотации, продвигаясь между апельсиновыми деревьями прогулочным шагом.

Я же пристально разглядывала эти самые деревья. Особенно — те, которые были поближе. Вдруг там ещё парочка другая пауков сидит, выжидает? Или целая банда.

— Ну, допустим, гугла у меня при себе и нет, но зато он есть у других. Попросить всегда можно, — протянула задумчиво. — А куда… В ближайшее консульство, куда ж ещё? — сосредоточилась на Габриэле.

Мужчина усмехнулся. Как-то подозрительно добродушно. Шаг немного прибавил.

— Далеко не ушла бы всё равно, — пояснил на мой немой вопрос во взгляде.

Лишь вздохнула. И отстраняться от него не стала. Несмотря на ворчливый внутренний голос, нудящий о кое-чьём завышенном самомнении. А на виллу мы вернулись довольно скоро. Через самые обыкновенные ворота. С охраной. На кухню. Там меня заботливо усадили прямиком на кухонный стол. Память тут же услужливо подсунула картинки недавнего прошлого, с участием моей персоны, Габриэля и этой самой столешницы. Воспоминания были не такими уж и неприятными, однако это не избавило от морозных мурашек по коже. Спасибо хозяину дома, он почти сразу отошёл подальше в поисках чего-то в одном из верхних шкафчиков, не усугубляя, а то и не знаю, как бы я дальше реагировала. Если прежде меня волновал в основном только злобный хищный паук и его возможные соратники, то теперь как никогда чётко и явно ощутила то, что мы — двое наедине. Опять.

И куда только повара и рабочие подевались?

Как сквозь землю провалились!

Ни одного не встретили по пути.

Мужчина тем времени с поисками закончил, вытащил из шкафчика небольшую аптечку. Вернулся ко мне.

— Я сама, — заявила сходу.

Колено почти не кровоточило, ничего серьёзного, бежать же могла — значит, не сломала. Наверное.

— Нет, — послужило категоричным ответом.

С не менее категоричным видом он распаковал аптечку, вытащил оттуда и откупорил какой-то мерзко воняющий раствор, после чего принялся обрабатывать мои ссадины. Я же прикусила нижнюю губу, очень стараясь не шипеть и не выть от прокатившегося по конечности жжения, пока его пальцы изредка и очень аккуратно касались повреждённых участков кожи.

— Ну, вот видишь, не так уж и сложно, правда? — непонятно чему улыбнулся Габриэль.

Сути его посыла я не разобрала.

— Не так уж и сложно — что? — нахмурилась.

— Притвориться милашкой и не выносить мне мозг, — беспечно хмыкнул он в ответ.

А я…

Я вспомнила про турку!

Она ж неподалёку валялась.

За неё я и схватилась, размышляя над тем, сразу ли ему по голове ею долбануть, или сперва в очередной раз попытаться раздобыть кофе.

Месть или жажда?

Вот в чём вопрос…

Впрочем, определялась я недолго.

Глава 6.2

— Почему в твоём доме запрещено пить кофе? — поинтересовалась, продолжая украдкой поглядывать на турку.

Пальцы Габриэля, накладывающие на моё многострадальное колено фиксирующую повязку, замерли. Улыбка на его губах померкла.

— С чего взяла, что именно запрещено?

Прищурилась, разглядывая мужчину заново.

Слишком уж откровенной вышла реакция…

А значит, я точно права!

— Твои рабочие сбежали в откровенном ужасе, как только ты появился и заметил это, — хмыкнула и указала на турку. — Впрочем, я бы на их месте, в ужасе сбежала от тебя ещё в тот момент, когда ты их на работу принимал, — задумалась. — Ты всегда такой агрессивный?

Повязка на колене оказалась завязана резким рывком, отчего с моих губ сорвалось тихое шипение.

— Нет, обычно я милашка, — сообщил меланхоличным тоном Габриэль.

— То есть, это только мне так везёт, ещё скажи? — усмехнулась.

— Неудивительно, с учётом того, что ты только и делаешь, что грубишь, калечишь меня, портишь моё имущество, издеваешься над моей психикой… — принялся самозабвенно перечислять.

— Это я-то издеваюсь над твоей психикой? — протянула ошалело. — Это ты первым заявил, что меня тебе подарили!

Последний узел на повязке оказался затянут с особым пристрастием, так что я зашипела вновь. А в тот момент, когда мужчина отодвинулся, демонстративно сложив руки на груди с насмешкой во взоре, то и вовсе уставилась на Габриэля не менее мрачно, нежели он сам совсем недавно.

— Сказал, да, — не стал отрицать. — Но потом же русским языком объяснил, как так вышло, и то, что я не причём, — противопоставил встречно с наглой ухмылкой.

— А к кровати во время этих пояснений ты меня просто так привязал, и вообще мне всё это показалось, тут я тебя тоже неправильно поняла? — съехидничала. — Извращенец! — припечатала мстительно.

— Но тебе же понравилось, — нисколько не проникся он. — Разве нет? — его голос скатился до полушёпота, а сам португалец придвинулся ко мне ближе.

Настолько близко, что навис сверху, вынуждая меня инстинктивно отклоняться назад, во избежании… Всего! А то слишком уж навязчиво посещало чувство дежавю.

Но и то не избавило от обжигающего губы чужого дыхания и участившегося ритма собственного сердцебиения. А ещё ощущения кое-чьего стояка, упирающегося мне аккурат между ног!

Гулко сглотнула.

— Совсем не понравилось, — почему-то соврала.

Не признаваться же, в конце концов? Особенно, даже если самой себе нельзя ни в коем случае…

— Лгунья, — правильно расценил мою реакцию Габриэль и ещё сильнее надо мной склонился.

Ещё немного, и на столешнице буду уже не сидеть, а лежать!

— Я — здоровая молодая женщина, на пике двухмесячного воздержания. Совершенно естественно, что тело само собой отреагировало на все эти твои приставания. Всего лишь физиология, —