Сети - Полина Рей

Ангел: «Как будешь тут, напиши мне, пожалуйста».

Ангел: «Есть разговор».

Ангел: «Думаю, важный».

ТТ: «У нас все разговоры важные».

Ангел: «Хорошо, что ты нашёлся. Мне было не по себе».

ТТ: «Без меня?»

Ангел: «И это тоже. А ещё потому, что так расстались во время последней беседы».

ТТ: «И мне было не по себе. Хотя я запутался».

Ангел: «Знаешь… Иногда скучаю по тому безбашенному времени, когда всё только начиналось».

ТТ: «Когда мы из постели не вылезали?»

Ангел: «Ага»

ТТ: «Помню. И я скучаю. Но бесконечно трахаться – не вариант»

Ангел: «Надоело?»

ТТ: «Нет, я не об этом. Просто неизбежно примешиваются и другие чувства».

Ангел: «Согласна. Всё равно было круто»

ТТ: «А сейчас не круто?»

Ангел: «А сам на этот вопрос ответь»

ТТ: «Ну… Как-то хреново, согласен»

Ангел: «Почему, как считаешь?»

ТТ: «Потому что у обоих всё изменилось»

Ангел: «Не только в асе»

ТТ: «Не только в асе»

Ангел: «Расскажешь, что у тебя случилось?»

ТТ: «Да в трёх словах не поделиться»

Ангел: «А у меня есть время. Я никуда не тороплюсь»

ТТ: «М-м-м»

ТТ: «Окей»

ТТ: «Знаешь, это как чувство такое… Сча попробую объяснить»

Ангел: «Не торопись, я здесь»

ТТ: «Вот ты вроде что-то пережил. Перетерпел. Прошло время. А потом ты видишь, ну, скажем, набережную. В летнем, мать его, свете дня. Я романтик, да?»

Ангел: «Да. Продолжай»

ТТ: «И тут вспоминаешь о том, как оно было раньше. До момента, когда наступило то самое «перетерпел»».

ТТ: «И как вы гуляли по этой самой набережной»

ТТ: «Вместе»

Ангел: «Понимаю. У тебя сейчас это и происходит?»

ТТ: «В некотором смысле».

Ангел: «Расскажешь?»

ТТ: «Не обижайся, но нет»

ТТ: «Не потому, что не хочу, или не потому, что это там моё и только моё. Это не так»

Ангел: «А почему?»

ТТ: «Потому что не хочу втягивать тебя в это. Ты – это совсем иной мир. Только мой. Который я не делил ни с какими, б*ядь, набережными»

Ангел: «Я не хочу, чтобы у нас всё менялось. Но это невозможно»

Ангел: «И не хочу становиться тем, о чём ты станешь вспоминать, глядя на ту самую пресловутую набережную»

ТТ: «Ангел…»

Ангел: «Ты снова о встрече?»

ТТ: «Почему у нас просто не может быть всё хорошо? Чтобы только я и ты?»

Ангел: «До последнего времени мне казалось, что у нас всё хорошо»

ТТ: «И мне так казалось. Но жизнь, сука, вносит коррективы»

Ангел: «Послушай… Если я попрошу время на то, чтобы подумать, ты пойдёшь навстречу?»

ТТ: «Подумать о чём?»

Ангел: «О том, о чём ты просил не раз»

ТТ: «Ангел… ты серьёзно? У меня сейчас прям башка закружилась»

Ангел: «А до этого не кружилась? Теряю хватку)))»

ТТ: «Люблю, когда ты такая. Моя. Как раньше»

Ангел: «Я всегда была твоей. Даже когда услышала твоё это «отдыхай», противный мальчишка!»

ТТ: «Прости. Иногда мне хочется тебя хорошенько встряхнуть. Но чаще – хорошенько трахнуть»

Ангел: «Э, нет! Это запрещённый приём. Он меня сам знаешь, на что настроит»

ТТ: «Тогда ложись и разводи ноги как можно шире»

Ангел: «Нет!)) Не сегодня, хорошо? Дай мне время, прошу. Я не о сексе сейчас. А о том, что у нас может быть что-то большее»

ТТ: «Хорошо. Много времени нужно?»

Ангел: «Я не знаю. Правда, не знаю. Надеюсь, нет»

ТТ: «Окей. Время у тебя есть. Но это не мешает мне хотеть тебя.»

Ангел: «И я тебя хочу. Но только позже, хорошо?»

ТТ: «Я сегодня адски сговорчивый. Позже так позже. Тем более, мне надо дела сделать в реале»

Ангел: «Окей. Спишемся позже. Спасибо»

ТТ: «За что?»

Ангел: «За тебя»

ТТ: «Глупая моя. Самая хорошая на свете»

Ангел: «До встречи, ТТ»

ТТ: «До встречи, мой Ангел»

В дверь постучали, и Лера испуганно выронила книгу, которую читала запоем последние пару часов. В голове сразу возникли тысячи предположений о том, кто это может быть. Валентин Николаевич и Макаров – отпадали сразу. Эти двое не стали бы стучаться в двери собственного дома. Отец – вряд ли. Он бы позвонил, да и не знал, где она находится. Просто считал, что Лера уехала в Питер. Те, кто гонялся за ней, чтобы пристрелить? М-м-м… Нет. Не настолько же они вежливые, да ко всему там ещё и охрана кругом.

– Кто? – с опаской спросила она, берясь за ручку двери.

– Капитан Кравцов. Вам Валентин Николаевич сообщить должен был, что я приеду.

Фух. Лера с облегчением выдохнула и распахнула дверь, щурясь от яркого солнечного света. На пороге стоял довольно молодой и, надо сказать, весьма привлекательный мужчина. Никаких дежурных улыбок, ничего, чем она и так была сыта по горло.

– Здравствуйте. Лера.

– Иван.

– Очень приятно. Что-то случилось?

– Нет. Нет, конечно. Вам товарищ полковник не звонил?

Валерия едва не фыркнула. Товарищ. Прямо «Улицы разбитых фонарей»

– Может, и звонил. Я сотовый отключила.

– А! Ну тогда ясно. Можно войти?

– Можно конечно. – Лера отступила, хмурясь от непонимания того, зачем нужно было присылать к ней капитана полиции. Допросы – их Смельчаков называл беседами – вёл обычно сам полковник. А тут…

– Вы не беспокойтесь, Валерия. Вы меня почти не будете замечать.

– То есть, вы надолго?

– Надеюсь, нет. Просто буду рядом.

– Ясно.

– Это распоряжение начальства.

– Точнее приказ?

– Точнее приказ.

– Окей. Кофе будете?

– С удовольствием. С утра ни грамма во рту не было. Еды, имею ввиду.

– Какой тонкий намёк на то, что к кофе должны быть бутерброды! – Лера рассмеялась и направилась в кухню, чтобы приготовить что-то вроде раннего ужина.

– Если речь идёт о том, чтобы перекусить, к чему намёки?

И то верно. К чему вообще намёки, если приказ есть приказ?

– А это была… проститутка. Не мужик!

– Ахахаха! Боже, Ваня! Ты шутишь?

– Нет! Нисколько. Когда Радецкий за ним побежал… Подожди, дай проржусь.

Иван запрокинул голову и искренне рассмеялся, и Лера не сдержалась и расхохоталась следом за ним. Он был каким-то удивительно располагающим к себе. Почти сразу они перешли на «ты», а когда Иван начал травить байки о том, как их служба и опасна, и трудна, Лера и вовсе почувствовала, что полностью расслабилась и готова слушать капитана и дальше. Что бы он ни насочинял.

– Ну? – нетерпеливо напомнила она ему, когда