Измена. Право на любовь - Арина Арская

— Лапуля, это пицца? — доносится кокетливый голос Карины. — Я ужас какая голодная.

Лапуля молчит и сглатывает. С интересом окидываю его взглядом. Под пупком черная надпись: живи быстро. Не улавливаю глубокого смысла этой фразы и неторопливо шагаю на голос Карины:

— Лапуля, тащи пиццу сюда! Я готова сейчас слона съесть.

— Боюсь, что это не пицца, — захожу в небольшую спальню.

На полу раскидана одежда, а на двухспальной кровати с открытым ртом сидит Карина, прижав одеяло к груди.

— Привет, Кариша, — приваливаюсь спиной к стене у комода, на котором лежит раскрытая женская сумочка, из которой высыпалась всякая мелочовка.

— Артур… — в глазах Карины застыл ужас, а я вот ничего не чувствую.

Полный штиль в душе.

— А это мой… мой… брат, — она слабо улыбается.

— Брат? — перевожу взгляд на бледного “лапулю”. — Вот как.

Я чую сладковатый липкий запах в воздухе, а на тумбе у кровати пепельница с окурками самокруток из тонкой папиросной бумаги. Карина замечает мой взгляд и шепчет:

— Я не курила… Мне ведь нельзя…

Что-то мне подсказывает: Лапуля в курсе, кто я, потому что он напуган, но не удивлен. Какова вероятность, что я содержал “брата” Карины? Высокая, однако мне все равно.

— Артур…

Перевожу взгляд на вещички, что вывалились из сумки. Ручки, губная помада, скрепки, пачка салфеток и оранжевый бутылек с белой крышечкой. Такие бутыльки Дима выдавал Вите. Подхватываю интересную находку, а Карина вся напрягается.

— Что это? — задаю я спокойный вопрос и трясу бутылек с таблетками.

— Витаминки…

— Да?

— Для беременных…

Лжет, потаскуха. Открываю бутылек, а там голубые таблетки ромбовидной формы. Такие витамины Вита не пила. Вытряхиваю на ладонь один ромбик.

— Виа гра, чтоли? — подает голос Лапуля, а Карина в панике зыркает на него.

— Думаешь? — зажимаю таблетку в пальцах и внимательно ее разглядываю. — Любопытно.

— Нет, это витамины, — дрожащим голосом заявляет Карина, а закидываю таблетку в рот под его испуганный писк. — Не надо.

Раскусываю с хрустом таблетку и медленно ее разжевываю. По языку и нёбу расползается знакомая ядовитая горечь.

— Артур…

— Лапуля, — я сглатываю вязкую и горькую кашицу, — оставь нас. Посиди на кухне, чаю попей.

Лапуля пятится, закрывает со скрипом петель дверь, а Карина дрожит и кутается в одеяло. Полгода назад Дима стал свидетелем моего телефонного разговора. Мне позвонила глава кадрового отдела с новостью, что моя секретарша внезапно уволилась.

Пришла, положила заявление на стол и ушла со словами, что она устала и решила посвятить себя духовным практикам. Забавная женщина, но исполнительная и совершенно не умела готовить кофе. Я тогда сказал: “Ищите новую секретаршу и чтобы дружила с кофемашиной.” Через пару дней меня в приемной ждала очаровательная скромница с чашкой кофе и со смущенной улыбкой.

— Это одна из кандидаток, — сказала тогда Марина, глава кадрового отдела. — И надо признаться, что слишком деятельная, но вы сами решайте.

Я тогда наглость Карины воспринял за исполнительность и инициативность, а еще я не хотел утруждать себя множеством утомительных собеседований с кучей незнакомых девок и женщин.

— Какие странные витамины, — говорю, чувствуя, как кровь приливает к моему естеству. — Наверное, это побочный эффект, да?

Карина вскрикивает, когда я делаю шаг к кровати.

— Тише, Кариша.

— Артур… Я не виновата, я не хотела… Это все Дима…

Молча сажусь на кровать, подмяв под поясницу подушку, и закидываю ноги на матрас. Складываю ладони на живот и смотрю на потолок.

— Артур…

— Как долго? — тихо спрашиваю я.

— Артур…

— Отвечай на вопрос, Карина. Я сейчас не в духе и способен на большие глупости.

— Три месяца… Я по чуть-чуть повышала дозу. Начала с нескольких крупинок, — Карина жалобно всхлипывает, — как и посоветовал Дима.

— А Дима затейник, — хмыкаю я. — И знаешь, Кариша, это меня никак не оправдывает. Сейчас я физически готов к подвигам, однако у меня нет желания, а ведь какая могла быть удачная отговорка. Это не я, это все таблетки.

— Артур Борисович, — Карина касается моего плеча.

— Кариша, я тебе руку сломаю, — закрываю глаза. — В нескольких местах.

— Прости, — испуганно попискивает и отодвигается. — Но, Артур, я… могу и от тебя быть…

— Кариша, — вздыхаю я. — Если мой, то будет моим. И только моим. У ребенка не будет матери. Я нафантазирую слезливую историю о том, что его мама была замечательной женщиной, но она умерла. Я еще не знаю, какую причину смерти придумать, но у меня есть время до того момента, когда потребуется правдоподобная история. Лгать я умею, но в этот раз ложь будет оправданной. И я постараюсь быть хорошим отцом, пусть сейчас я сдерживаю себя из последних сил, чтобы не вскрыть тебе брюхо, Кариша.

— Ты меня пугаешь…

— Я сам себя пугаю, — холодно усмехаюсь, — но чего ты ждешь от мужчины, который потерял любимую женщину по своей вине? Радости?

— Я…

— Это был риторический вопрос, — встаю, и матрас неприятно поскрипывает. — Я посажу тебя под замок до проведения теста ДНКа. Тебя будут, кормить, заботиться и отслеживать твое состояние. Если тест будет отрицательный, лети на все четыре стороны, а если положительный, — оглядываюсь, — отсидишь под присмотром специалистов весь срок до родов. Тебя не поставят на учет и никто не будет знать, что ты родила.

— Артур… — сдавленно шепчет Карина.

— Моя мама — хорошая и умная женщина, а я у нее родился с кривой душой, — слабо улыбаюсь. — Поэтому мои заявления, что ты дашь жизнь моральному уроду, неконструктивны.

— Ты не посмеешь меня закрыть…

— И не пытайся сбежать, Карина.

Выхожу из спальни, а в прихожей стоит Лапуля с коробкой пиццы в руках.

— Вы меня бить будете?

— Нет, а смысл?

— Мало ли… — пожимает плечами.

— У меня вопрос.

— Да.

— Карина беременная. Так?

— Так.

— И ты был в курсе планов?

— В общих чертах. Про виа гру не знал.

— То есть ты был готов скинуть возможно своего ребенка на чужого мужика?

— Я чайлдфри, — он криво улыбается.

— Ясно, — шагаю