Дьявол носит чёрный - Л. Дж. Шэн

– Надо было нанять на эту работу какую-нибудь студентку, – пробормотал он себе под нос за дверью, резко дернув ручку. – Предпочту веселую пьяницу грустной в любой день гребаной недели.

Веселье в пьяном виде невозможно, когда поблизости находится такой придурок, как ты.

Меня продолжало тошнить. Слезы стекали по влажным щекам, змейкой спускаясь ко рту, их соленый вкус оставался на языке. Я ни разу не напивалась. Должно быть, я волновалась сильнее, чем думала.

Завтра, в десять утра, нам предстояло отправиться в семейный поход. Я очень сомневалась, что смогу встать с постели, даже если доберусь до нее, а не отправлюсь прямиком в отделение неотложной помощи.

– Мэдисон!

– Оставь меня в покое. – Я поднялась, чтобы почистить зубы. Добралась до раковины и свалилась обратно на пол. Давление в голове не позволяло открыть глаза. Слова Джулиана крутились внутри, словно белье в стиральной машине. Шесть баллов. Я оказалась мучительно заурядной и чувствовала себя не в своей тарелке.

Я предприняла вторую попытку добраться до раковины и попытаться почистить зубы, когда Чейз выбил дверь. Лишившись опоры, она полетела на пол, приземлившись с глухим звуком. К счастью, здешняя ванная комната просторнее моей студии, и дверь оказалась в нескольких футах от меня. Я подняла взгляд и, разинув рот, несколько раз моргнула.

Этот идиот выбил дверь.

– Ты… ты глупый… – Я прищурилась, пытаясь найти подходящие слова. И провалилась. Чейз подошел ко мне, поднял меня с пола и поставил возле раковины. Затем открыл кран и принялся умывать мне лицо, проводя своей большой ладонью по носу и рту. Он держал меня за талию, чтобы я не упала.

– Закончи мысль, Мэд. Чувствую, будет занятно, – бесцветным голосом произнес он, доставая мою зубную щетку из серебряного контейнера на раковине и щедро нанося на нее зубную пасту.

– Высокомерный… надменный… эгоистичный…

– Не-а. Использовать синонимы запрещено. Это жульничество.

– Ублюдок! – взревела я.

– Вот теперь мы куда-то продвинулись. – Он засунул зубную щетку мне в рот, слегка надавливая на нее, пока чистил мне зубы. Чейз выполнял работу тщательно. Разумеется, как и всегда. – Что еще скажешь?

– Глупый…

– Глупым ты меня уже называла.

– Ладно, тупой…

– Как насчет того, чтобы продолжить это завтра? – Чейз прервал поток моей ругани. – Обещаю убедительно изобразить, что я оскорблен, и плакать в подушку, как только ты завершишь свою речь. – Он закончил чистить мне зубы, ополоснул щетку и налил стакан воды, чтобы я прополоскала рот.

Я была слишком сбита с толку, чтобы притворяться, будто меня волнует, что он заботится обо мне. За те полгода, что мы встречались, я старалась не показывать ему какую-либо часть моей менее очаровательной стороны. Я чистила зубы до его пробуждения, дабы избежать неприятного запаха изо рта, опустошала кишечник при включенном душе, чтобы Чейз ничего не слышал (что временами загоняло меня в угол, и я стала часто принимать душ у него дома). А также упорно притворялась, что у меня нет месячных, избавив его от упоминания о визитах Матери-природы. Теперь я в его доме и позволила ему помочь мне избавиться от следов рвоты изо рта, стоило ему надеть мне кольцо на палец. Да, у иронии действительно отвратительное чувство юмора.

Я прополоскала рот водой, которую Чейз помог мне набрать, затем сплюнула в раковину и покосилась на него.

– Ты мне не начальник.

– И чертовски за это благодарен, приручать тебя было бы сущим кошмаром. – Не удостоив меня взглядом, он схватил мою розовую сумочку с туалетными принадлежностями и вытащил две салфетки для снятия макияжа. Затем принялся тереть мне глаза, вероятно, опасаясь, что моя водостойкая тушь за пять баксов испачкает его постельное белье стоимостью в пять тысяч.

– А ты был бы настоящим тираном, – пролепетала я. Он усмехнулся, выбросил грязные салфетки в мусорное ведро, подхватил меня на руки и понес обратно в спальню. Я все еще пыталась придумать креативные оскорбления, отказываясь поддаться искушению и обнять Чейза за шею. В моем дыхании до сих пор чувствовалось послевкусие рвоты, но я оставалась на удивление невозмутимой, когда говорила прямо ему в лицо.

– Ты даже не так привлекателен, – пробормотала я, пока он опускал меня на кровать. Чейз снял с меня туфли, затем потянулся к потайной молнии моей юбки-карандаша и стянул ее. Он раздевал меня догола. Но я об этом не беспокоилась, поскольку испытывала настоящее удовольствие, избавляясь от формальной одежды. В любом случае, у меня нет ничего, чего бы он не видел ранее. И мы точно не соблазняли друг друга. Я чувствовала себя полумертвой, а Чейз фактически признал мою заурядность перед Джулианом, не встав на мою защиту.

И еще… я ненавидела его до глубины души.

– Ты холодный, саркастичный, и тебе не хватает элементарного сочувствия. – Я продолжала перечислять его недостатки. – То, что ты помогаешь мне сейчас, не означает, что я забыла о твоей сущности. Воплощение дьявола. Тебе далеко до звания прекрасного принца. Во-первых, ты грубый. И не из тех, кто спасает принцесс. Ты бы скорее отправил кого-нибудь другого, чтоб ее спасли для тебя. Кроме того, на лошади ты бы смотрелся нелепо.

Я почти сожалела, что меня больше не тошнит. Уж лучше рвота, чем то, что вырывалось у меня изо рта, пока я пыталась оскорбить Чейза. Какой-то второсортный материал.

– Разрешите снять лифчик, – хрипло сказал он.

– Разрешаю, – хмыкнула я.

Одной рукой он расстегнул мой лифчик, затем достал из ящика прикроватной тумбочки свитер с эмблемой Йельского университета. Он натянул его через мою голову, но замер, пару мгновений глядя на обнаженную грудь.

– Сфотографируй. Продлишь момент.

Тяжело сглотнув, он одним движением натянул на меня свитер. Ткань оказалась теплой, мягкой, ее носили бережно. И она пахла Чейзом.

– И вообще, что за имя такое Чейз Блэк? – я непривлекательно фыркнула. – Звучит как выдумка.

– Прости, что разочарую, но оно так же реально, как и похмелье, которое ждет тебя утром. Предлагаю выпить это. – Он открыл бутылку воды «Эвиан», стоявшую на тумбочке, и протянул ее мне. Чейз закатал рукава своей черной классической рубашки до локтей, обнажая предплечья, такие жилистые и мускулистые, что я удивилась, почему не любовалась ими чаще, когда у меня еще имелась возможность. – Я принесу тебе обезболивающее.

– Подожди! – окликнула я его, когда Чейз уже достиг двери. Он остановился, но не обернулся ко мне. Рубашка так восхитительно обтягивала его спину, что я практически злилась на себя за то, что во время отношений мы никогда не обменивались голыми снимками.

– Собери цветки жасмина и