Слава, судьба и первый поцелуй - Кейси Уэст

За стойкой сидела девушка с белым бейджиком на груди, гласившим: «Меня зовут Тейлор», – и «Тейлор» было написано зеленым цветом. Она была похожа на школьницу.

– Подпишись здесь и возьми бейджик из корзины. Миссис Кейс находится в здании С, в кабинете 303.

Я вписала свое имя в бланк и взяла бейдж.

– А где здание С?

– Большое такое, справа.

– Справа от чего? – Тут все здания огромные. – Может, здесь есть гид?

– Гид?

– Ну, тот, кто смог бы мне здесь все показать.

В моей школе подобное практиковалось. Я сама часто выступала таким гидом, и моя экскурсия по кампусу обычно начиналась с мест, где можно поесть.

– Тебе нужно изучить весь кампус? – спросила Тейлор. – Или все-таки встретиться с учителем?

Конечно, последнее, но, видимо, для Тейлор это была недостаточно серьезная причина, чтобы объяснить мне дорогу. Поэтому я улыбнулась самой обворожительной улыбкой и сказала:

– Вполне возможно, что я буду здесь учиться. Мне могут показать, где что находится? Я даже знаю одного ученика, который мог бы мне с этим помочь.

– Почему нет, – сказала она, уже утомленная разговором. Сняла трубку стационарного телефона и спросила: – Как его зовут?

– Донаван.

Передо мной стояла миссия: привнести в его жизнь чуточку веселья. В школе он наверняка был самой серьезной версией себя, поэтому если я смогу немного встряхнуть его в этих стенах, то сочту это настоящим чудом.

– Донаван… – начала Тейлор, ожидая, пока я заполню анкету.

Я сжала губы.

– Не знаю его фамилии. Здесь, что, учится больше одного Донавана?

– Лично я знаю троих.

Я неотрывно смотрела на нее в течение нескольких секунд, пытаясь понять, шутит ли она. Если да, было незаметно. Может, она была начинающей актрисой, звездой миллионов стыдных рекламных роликов.

– Правда? – спросила я наконец.

Она повесила трубку.

– Донаван Лейк, Донаван О’Нейл и Донаван Риттер.

– Вау, так ты серьезно. Не уверена, который из них. На самом деле, я не против, чтобы тур провели все трое. А я потом прикину, какой из них пригодится для будущих экскурсий.

Когда она не засмеялась, я сказала:

– Шутка.

– Он играет в футбол?

Я не могла представить моего репетитора на футбольном поле. Он казался слишком… циничным для этого, так что я была без понятия.

– Не знаю.

– У него есть младшая сестра? Он играет на гитаре?

– Может быть?

В конце концов, в машине он слушал рок, поэтому вполне возможно.

– Он репетитор.

Она встряхнула головой, словно этот факт ей ни о чем не сказал.

– Он пишет?

– А он пишет? – я переспросила с удивлением.

Тейлор продолжила тупо пялиться на меня.

– У него темные волосы, и он примерно вот такого роста. – Я вытянула руку вверх, а затем опустила ее ниже, внезапно осознав, что не была уверена даже в его росте.

– И, когда ты сказала, что знаешь его… – начала она.

– Да, видимо, я его не знаю. Можете еще раз сказать, как дойти до кабинета миссис Кейс? – спросила я, решив окончательно сдаться.

Она дала мне указания, и я покинула здание.

– Не могу поверить, что сюда ходит целых три Донавана… – пробормотала я себе под нос. Насколько эта школа большая?

Миссис Кейс писала что-то на доске, когда я вошла в кабинет, где, кроме нее, больше никого не было. Она была высокой, атлетично сложенной женщиной, и я задалась вопросом, не тренирует ли она здесь волейбольную команду по совместительству. Я почти спросила у нее об этом, но в последний момент решила, что это было бы грубо. Это лукизм… или как его там. Как часто высоких людей спрашивают, занимаются ли они каким-нибудь спортом? Высокие люди не обязаны это делать только потому, что они высокие.

– Добрый день, – сказала я вместо этого и передала ей папку с выполненными заданиями. – Я Лейси Барнс.

– Лейси, наконец-то мы встретились. Заходи-заходи, присаживайся. – Она указала на стул напротив доски, а затем села сама и принялась просматривать мои бумаги.

– Как у тебя дела? Было очень легко? Трудно?

– Нормально, – сказала я.

– Это значит, слишком просто? Ты ответила чересчур быстро.

– Нет, если честно, с математикой были кое-какие проблемы.

– Трудности – это хорошо. – Она закрыла папку и положила на нее обе ладони. – Ладно, я не буду проверять все прямо сейчас, а отправлю тебе результаты по почте. Ты же получала мои письма, верно?

– Да.

– Там есть крохотная кнопочка, которая называется «ответить». Если нажмешь ее, тоже сможешь мне написать. Я знаю, что молодежь сегодня уже почти не пользуется почтой, но я верю, что ты быстро научишься.

Я улыбнулась.

– Простите. Просто я очень занята. Но постараюсь разобраться с кнопочками. Я могла бы и задания вам таким образом отправлять.

– Знаю. Я сказала это твоему отцу, но он ответил, что будет лучше, если ты хоть иногда будешь приходить сюда.

– Это в его духе.

Еще бы мы обсудили это заранее.

– Я все спрашивала себя, дойдешь ли ты сюда когда-нибудь. Но часто видела твоего почтальона.

– Да, Донаван. Он… играет на гитаре, – рискнула предположить я, потому что это была единственная вещь из списка, которая ему подходила.

– Правда? – спросила миссис Кейс.

Может, и не очень подходила.

– И пишет?

– Да, он пишет, – согласилась она на этот раз, – для школьной газеты.

Я удивилась, но затем вспомнила, как быстро он выдал ту импровизацию. Очевидно, что в нем было креативное начало в этой области.

Она указала на угол стола, куда крепился специальный держатель для бумаг.

– У школы все еще есть бумажная газета? – Я думала, она говорит про онлайн-версию.

– Да, пусть кому-то это и кажется устаревшим. Думаю, это все потому, что примерно тридцать два года назад у нас появился свой маленький печатный станок. Он все еще находится на нашем журналистском отделении и весело жужжит. Мы слишком гордые, чтобы дать бумаге умереть.

– Мне до сих пор нравится, когда текст именно напечатан.

Я вытянула шею и попыталась найти имя Донавана на первой странице. Но с этого угла было плохо видно.

Она кивнула.

– Мне тоже.

– У вас есть где-нибудь лишний экземпляр газеты?

– О, да, на отделении точно есть. Я бы дала тебе свою копию, но там меня где-то цитируют, а я эти статьи еще не читала. К тому же ты сможешь посмотреть на печатный станок, если сходишь туда.

Я никогда не видела станок вживую, не говоря уже о том, что по жизни