Цвет ночи - Алла Грин

ничем не обставленный, кроме как странными статуями, стоящими в ряд вдоль правой стены — они были высотой в человеческий рост, отделанные золотом и украшенные переливающимися камнями, как мне думалось — драгоценными. Я насчитала их более, чем с десяток, но сбилась в тот момент, когда у двери, располагающейся впереди, увидела пару костомах, лики которых проявились из полутьмы. Подобно стражникам они охраняли эту чёрную глухую дверь.

Голые черепа, лишённые плоти, глубже закутывались в капюшоны по мере приближения Яна к ним. Посмотрев на них на пару секунд дольше, чем требовалось, я перевела взгляд на одну из статуй, с которой поравнялась. И неожиданно остановилась. Статуя заворожила меня, притянула мой взгляд, подобно магниту, и я долго и внимательно разглядывала её, пока не опомнилась — Кинли сел к ней на плечо и лизнул языком огня синие и зелёные драгоценные камни на отлитом золоте, напоминающие изумруды и сапфиры. Моё боковое зрение уловило проблеск света — полумрак рассеивал кромешную черноту двери, и сквозь приоткрытый проём проглядывал нежно-лазурный цвет стен. К моему удивлению, мы подходили к моей спальне. Просто неким другим путём. Коридор был ничем иным, как потаённым проходом, скрытым в стенах замка, соединяющим две комнаты покоев.

Кинли шипел и скалил зубы, когда мы подходили к мрачным фигурам костомах; я даже взяла его на руки, чтобы успокоить и быстрее провести мимо них. Когда мы оказались в хорошо знакомой мне спальне, Ян плотно закрыл за нами дверь, а я мимолётно задумалась о том, присутствовали ли за ней костомахи и ранее, когда я спала здесь в прошлый раз. Неужели они всё это время были так близко? Я просто надеялась, что Константин действительно контролировал их, и что они ни в коем случае не ослушаются его, поддавшись соблазну человеческой энергии, которая была для них столь желанна и привлекательна, и не ворвутся в эту комнату, когда я останусь в ней одна.

По приходу я пересаживаю Кинли на кровать, и он, переминаясь с лапы на лапу и взмахивая крыльями, начинает кружить по ней, подыскивая себе удобное место. Самая я присаживаюсь на её край и оглядываюсь. Ян стоит у окна, его руки скрещены на груди, но поза расслаблена — он прислоняется спиной о косяк стены. Очертания его силуэта подсвечиваются лунным светом, бьющим через стекло; его яркие ледяные лучи пробиваются сквозь волосы дракона, серебря их, придавая им неестественный цвет.

— Неважно выглядишь, — констатирует он.

Я не обиделась. Я знала, что под моими глазами, скорее всего, сереют синяки. И взгляд не такой живой, как раньше; он, как и моя душа, был в половину лишён былого свечения, если не полностью.

— Мне снятся кошмары, — отвечаю я.

Точнее не кошмары. А странные сумбурные видения, которые порой страшили меня.

— Если ты плохо спишь, я могу подарить тебе хорошие сны. Просто попроси.

Помню, как он проник в мой разум в прошлый раз, когда мы очутились в его городской квартире. Помню, как он шагнул в чертоги моего разума и пропустил мои воспоминания сквозь фильтр по моей просьбе забрав то, от чего я хотела избавиться: от ужасающих картин гибели моей семьи. И я знала, что он может прямо сейчас раз и навсегда лишить меня кошмаров. Но в какой-то степени, я не хотела, чтобы он видел их. Ведь в них был он сам, пугающий и чужой. Там же были и мои тревоги и сомнения по поводу увиденного, хоть оно и не было правдой. Там же были мои страхи относительно того, что теперь было очевидным: Ян некто другой — не тот, кого я знала ранее. И я не хотела поднимать эту тему. Не хотела переступать границы, вернуться обратно за которые уже не получится.

Я отрицательно качаю головой. Выдыхая громче и тяжелее, чем обычно, я с таким же трудом втягиваю в себя вязкий воздух и повторяю про себя предупреждение, что мне лучше не концентрироваться на дыхании, иначе начну ощущать удушье. Развязывая тесёмки шнуровки на корсете, я ослабляю его, намереваясь высвободиться от верхнего нарядного платья перед сном.

— Могу позвать Гая, если ты не хочешь, чтобы я был в твоей голове, — добавляет он, угадывая мои мысли, наталкивая меня на следующие не самые радужные воспоминания.

Об усыпальнице вблизи кладбища, о Хоросе, превратившегося в неконтролируемый солнечный сгусток энергии, и о том, как два брата — Ян и Гай проникают в его разум, успокаивая пульсирующие прожекторы-лучи, заполонившие всё вокруг, извергающиеся как вулкан.

Снова мотая головой, поднимаясь на ноги, я продолжаю избавляться от сковывающего меня наряда. Слишком поздно я замечаю, как брови дракона отчего-то подпрыгивают вверх, и он отворачивается лицом к окну. Раскладывая помпезную юбку на близстоящих стульях, остаюсь в лёгких одеждах из непрозрачной ткани, белой, мягкой, как облако. В таком виде возвращаюсь к кровати и ныряю под тёплые покрывала. Начавший засыпать Кинли распахивает бусинки-глаза и приподнимает голову.

— Усну сама, — обещаю я.

Дракон разворачивается снова ко мне лицом, отрывается от стены и подступает к кровати.

— Могу побыть с тобой, а могу — уйти, — говорит он, подразумевая вопрос.

Я прошу его ненадолго остаться. Когда он присаживается на кровать, протягиваю ему руку, и он моментально сжимает мою маленькую ладонь в своей.

— Ян, это что, исчезнувшие апостолы7 Радзивиллов? — тихо, без удивления спрашиваю я. — Там, в коридоре…

Меня уже ничто не могло поразить. Перед глазами всё ещё стоял образ изваяния, затуманивший мой разум своим великолепием. Но легенда о них больше не казалась для меня чем-то необычайным.

— Да, — коротко бросил он, словно его утвердительный ответ ничего не значил.

— Но откуда? — проговорила я, зевнув. — Это вы их похитили?

Ян усмехнулся.

— По всем преданиям драконы — хранители золота и драгоценных камней, ты же знаешь, — пояснил, как ни в чём не бывало цмок. — Апостолы изначально были нашим подарком княжескому роду много лет назад. Лишившись своих владений, потомки династии попросили сберечь их собственность. Мы спрятали апостолов в укромном месте — здесь до них вряд ли кто-нибудь доберётся.

Его усмешка превратилась в мягкую улыбку.

— В ближайшее время я собирался их вернуть, просто были причины оттягивать появление в нави.

После этих слов я нахмурилась. Признаюсь, тут я немного удивилась.

— Потомки княжеского рода? — повторила я. — Ты с ними знаком?

— Конечно. Они, как и века назад их предки — мои друзья.

Интерес, который вызывал его рассказ, не перебивал сонливость, утяжеляющую мои веки.

Ян часто уезжал, думала я. Я знала, что у него было много знакомых, много