Девушка с татуировкой - Эбби Грин

Первая церемония была довольно скромной, но очень трогательной. И это стало началом долгой свадебной канители, полной ярких красок и бурных гуляний.

Самия чувствовала себя ужасно измотанной и напряженной. В течение всего праздника ее ни на секунду не оставляли в одиночестве. Ее постоянно окружали гости, охранники, журналисты, фотографы…

Наконец они стали мужем и женой, и Самия смогла вздохнуть с облегчением. Осталось пережить бал.

Симона, которую Сейдик пригласил на праздник, – за что Самия была ему очень благодарна, – втискивала новоиспеченную правительницу в очередной наряд – темно-синее платье.

Самия вошла в роскошно оформленный зал и заняла свое место. Сейдик тут же подошел к ней и пригласил на традиционный танец. Султан выглядел потрясающе в военной форме Аль-Омара, с мечом, рукоять и ножны которого были украшены драгоценными камнями.

Дрожа от напряжения и усталости, Самия вышла с мужем в центр зала. Сейдик наклонился к ее уху:

– Если тебя не затруднит, изобрази, по крайней мере, намек на улыбку. Все сейчас смотрят на нас. Я понимаю, для тебя это – испытание, но скоро все закончится. – Его голос звучал раздраженно.

Это были первые слова, адресованные ей за эти три дня, за исключением свадебной клятвы. Самия сморгнула слезы. Все это время она пыталась улыбаться, соблюдать этикет и притворяться, что толпы людей нисколько не пугают ее. Все это она делала только ради Сейдика.

Сейчас ночь, проведенная вместе, казалась наваждением. Недовольный тон султана стал последней каплей: Самия устала терпеть.

Хватит быть покорной скромницей! У нее тоже есть чувства! Больше этот могущественный человек ее не испугает!

– Да что ты! И многие из этих смотрящих – твои бывшие пассии, тоскующие из-за потерянного любовника!

Сейдик напрягся, но затем посмотрел ей в глаза и произнес с лукавой улыбкой:

– Ревнуешь, Самия?

На его лице отразилось такое высокомерие, что Самии захотелось вырваться из его рук и уйти прочь. Между ними повисло напряжение, и Сейдик, пробормотав что-то на местном диалекте, вдруг впился ей в губы. Самия не слышала бурных оваций. Она так долго ждала настоящего поцелуя, что не могла сейчас обращать внимания на кого-то еще. Целомудренное прикосновение их губ после обмена клятвами нельзя было назвать поцелуем, это была просто мучительная пытка.

Когда он наконец отстранился, Самия превратилась в послушного котенка в его руках и зачарованно уставилась на мужа. Сейдик же был мрачен.

– Ты правда считаешь меня болваном, который способен пригласить на свадьбу своих бывших девушек, чтобы над его невестой насмехались? С этого момента единственная женщина, которую я хочу, – это ты.

Самия сглотнула. Ее охватили радость и смущение. Прежде чем она успела что-нибудь вымолвить, Сейдик продолжил кружить ее в танце как ни в чем не бывало.

Только благодаря словам султана ей удалось пережить этот вечер. Позже, когда он провожал ее в комнату, она испытала угрызения совести. Эти дни были испытанием и для него тоже. Самия вдруг испугалась, что он неправильно истолкует ее поведение.

– Я прошу прощения… за то, что случилось ранее. Не знаю, что на меня нашло. Я просто… устала, – выпалила она.

Сейдик нахмурился, но затем глубоко вздохнул, провел рукой по своим волосам и сказал:

– Я тоже прошу прощения. Я не хотел критиковать тебя. Знаю, как сложно находиться под постоянным присмотром стольких людей. Чувствуешь себя зверем в клетке. Но ты превосходно справилась.

Самия почувствовала тепло.

– Правда? – скромно спросила она.

– Да, – ответил султан и снова нахмурился.

На секунду Самии показалось, что он собирается поцеловать ее, но Сейдик отступил:

– Завтра рано утром мы отправляемся в Назират. Будь готова.

Сейдик еще долго стоял возле закрытой двери в спальню Самии, но разъедающее изнутри желание так и не утихало. Он никогда не хотел женщину так сильно.

Он вспомнил первую церемонию: Самия была такой красивой, такой величественной. Он чрезвычайно гордился своей невестой. Она идеально ему подходила.

За все три дня Самия только раз не выдержала напряжения, а он был так жесток с ней. Сейдик выругался. Увидев ее бледное, осунувшееся лицо, он вспомнил, как сильно она не хотела выходить за него замуж. Он почувствовал себя виноватым.