Океан для троих - Реджи Минт

понесло мимо Краба? Полковник Филлипс должен был отогнать ее на материк, в Сан-Мару. Темные острова лежали в направлении противоположном, и тут было два варианта: либо иверец врал, в надежде снова выбесить Морено, либо Филлипс рехнулся. Но полковник отличался удивительным здравомыслием.

— Я одолжил у губернатора Йотингтона четыре корабля, но три сгорели. Пришлось обойтись одним.

В углу кто-то уважительно присвистнул.

— Ты угнал у алантцев лоханку? — не сдержал удивления дон Гильермо.

— Да, и еще три сжег во славу Черной Ма. Мы опередили вести из Йотингтона на три дня. По старым я еще числюсь повешенным. Так что к чертям “Каракатицу”. Мне и так неплохо.

— Призрак! Подменыш! Сгинь, отвяжись! Тебя казнили! — продолжал стоять на своем пьянчужка.

— За тобой будут гнаться по всем морям, — сказал кто-то с налландского корабля и отсалютовал Псу кружкой.

— Пусть гоняются, я оставлю их ловить ветер от моих парусов.

— Так выходит, эту белую красотку… — Гильермо кивнул так, что обрубок бороды указал точно на Дороти, — ты не просто так с собой приволок? Кто эта сахарная малышка?

— Леди бывший капитан алантийской лоханки. Белая кость и голубая кровь. Верная дочь отечества. Чего, без мундира и парика не похожа? Так открою секрет — под одеждой все бабы одинаковые.

Вокруг зашушукались.

— О, знатный трофей, — теперь дон Гильермо смотрел на Дороти Вильямс куда внимательнее, чем раньше.

Да и остальные в таверне тоже уставились во все глаза.

Дороти окинула всех деланно-равнодушным взглядом и выгнула бровь. Внутри кипело бешенство, на нее впервые смотрели как на товар. Безусловно ценный, дорогой, но товар.

— А где ее команда?

— Кормит крабов.

— Жаль.

— Мне — нет, — Морено уже повернулся к иверцу спиной, когда у того на лице возникло странное выражение, будто он нащупал в противнике слабину и готов туда ударить.

— Сыграем? — небрежно бросил он.

Морено оглянулся, выждал мгновение, словно чуя подвох, и уточнил:

— Карты? Кости?

— О, нет! — тут дон Гильермо развеселился вполне искренне. — С тобой за пяток партий я лишусь и корабля, и подштанников. Я о другом. Борьба. Дело настоящих мужчин. Твой против моего. Здесь, при свидетелях.

Иверец махнул рукой в сторону стола, где недавно толпились. Там заливал горечь поражения пивом боец с налландского судна — морщился, растирал вывихнутое запястье, на котором чернели синяки.

— И кто будет за тебя? — спросил Морено.

— Й-а, — квартирмейстер с “Дьябло” шагнул вперед и гордо улыбнулся, показывая дыру вместо двух передних зубов. — Й-а биться за масса Гильермо.

Тот расхохотался, обняв здоровяка за плечи.

— Ну что, Пес? В твоей команде есть кто-то с яйцами, кроме этой леди? А то что-то мне не верится в байку об отбитом у алантийцев корабле. Скорее, стянули что плохо лежало или вовсе нашли брошенный фрегат под зеленым чумным флагом.

— Тебе оно, конечно, виднее. Как подбирать зараженные лоханки.

Дороти заметила — Морено начал закипать. Если за оскорбление своей чести он уже отплатил чужой отрезанной бородой, то сейчас втаптывали в грязь имя его команды. Беда была в том, что те, кто мог достойно посоревноваться с этой черной горой мускулов, остались на “Свободе”.

Саммерс и пятеро абордажников, и то чернокожему здоровяку, пожалуй, ровней был только боцман. Бринна была хоть и хороша — но по весу явно уступала.

Те, кто сейчас сидел за столом, были неплохи в драке на ножах или стрельбе, но вот силы в их руках точно не хватало.

— Ну так? Рискнешь? — подначил иверец, хлопнул по плечу своего бойца и напоказ затряс отбитой ладонью. — Этот сукин сын тверже стали! Я ставлю на него сотню золотых. Цени, Пес, когда Мбанди вставал против налландца — ставки были в десятку.

— Мы поиздержались в пути, боюсь, ставки не сравнять, а в долг мне тут пока не дают.

— Я, как старый добрый знакомый, ради хорошего соревнования готов пойти навстречу! Ставлю на кон сотню золотом, а ты — свой трофей. Эту породистую белую кобылку, которая так сверкает на меня глазами. Ну как, по рукам? На материке за нее дадут даже меньше — слишком много возни с выкупом.

На лавках взревели, поддерживая, предчувствуя хорошее представление.

— Пять на черного! — заорал шкипер “Санта-Розы”. — И мешок кофе.

— Серебро на “Каракатицу”! — отсалютовал кружкой капитан налландца.

Поднялся ор, в котором хозяин таверны с трудом успевал вычленять ставки и записывать их грифелем на доске.

Дороти закаменела. Сейчас она могла одним движением порвать путы и вбить иверцу его золотые зубы прямо в глотку. Но тогда весь придуманный Морено план катился к морской матери: в таверне обязательно найдутся те, кто донесет про необычную непленную пленницу, и о возвращении к прежней жизни можно будет забыть.

Нет, существовал один шанс из ста — добраться потом до столицы и пасть в ноги Его Величеству. Но вряд ли даже он, при всем его мягкосердечии, простит Дороти три потерянных корабля. Да и слово губернатора против ее слова будет весомей.

Или остаться сидеть так? Глядя, как кто-то из команды Морено проигрывает? И что дальше? Они отдадут ее на “Дьябло”? Но тогда Черная Ма не оставит от “Свободы” даже якорей! Первый же выход в открытое море, и пиши пропало!

Если же Морено сейчас откажется от состязания, то драка начнется немедленно. При этом огорченные тем, что им недодали зрелища, посетители таверны точно будут не на их стороне. И Дороти придется участвовать по полной. Не убивать же всех в этом вертепе, чтоб молчали? Убийство ради убийства Дороти претило. Все-таки она знатная алантийская леди, а не восточный ашашин.

— Ну же, Пес! Неужели ты лишишь нас зрелища? В этой дыре всего-то развлечений трахать губернаторскую дочку, а потом бегать от ее папаши через балкон. Это я уже проделал, и второй раз мне скучно. Решайся!

Морено прищурился и неожиданно резко кивнул.

— Согласен. Твоя сотня дукатов против белой кобылки.

Таверна взревела в предвкушении зрелища. Служанки заранее стали нагружать подносы кружками с пивом — от азарта жажда вдвое сильнее.

— Кого выставишь, Пес? — Гильермо выбрал место, откуда будет хорошо виден стол, и плюхнулся на скамейку.

Морено задумался на миг, стянул косынку и тряхнул головой:

— Себя.

И оскалился по-волчьи.

Глава 9. Вкус победы

Дороти решила выждать. В конце концов, свернуть шеи особо ретивым покупателям она всегда успеет, как и выдать себя.

Для поединка освободили место.

Теперь выбор пал на стол в центре зала, над ним как раз висело большое тележное колесо, уставленное желтыми свечами, с которых то и дело срывались тяжелые восковые капли. И видно