Измена. Я отыграюсь! - Саша Стрельна

Стас взял да и дернул меня на себя. Удалось, по крайней мере, притормозить и не впечататься в его голую грудь, но глаза, оказавшиеся совсем близко, были не менее смущающими. Хотя бы потому, что по-прежнему, несмотря ни на что, смеялись. А еще в глубине их я вновь увидела то, что более всего выбило меня из колеи в тот, первый раз, когда я проиграла себя Стасу в покер: жадное желание достигшего своего, но пока не получившего свой приз победителя. Но ведь в этот раз выигрыш мой? Ведь так?

«Ничего! — подумала я, успокаивая себя и собственные нервишки. — Ничего! Вот увидит то, в чем походить придется, тогда поглядим!»

— Прошу, — выдергивая из ставшего чем-то вроде капкана рукопожатия ладонь и указывая на стопку покупок из секс-шопа, почти пропела я и улыбнулась от уха до уха.

Вещи лежали пирамидкой — от самой большой внизу до самой мелкой наверху. Естественно, Стас прежде взял ближайшую, раскрыл коробку и вытряхнул из нее себе на ладонь тончайшие кружевные стринги… Черные, изящные и, сука, мужские — именно эту деталь, то, как будет помещаться в такой вот красоте немалое мужское достоинство, и пришлось особо обсуждать с продавцом.

Стас рассмотрел вещицу, пошурудил пальцем внутри кружевного гульфика и, иронично кривя губы, глянул на меня. Я, наслаждаясь моментом, кивнула утвердительно и пояснила:

— Только надевать их следует в последнюю очередь, после пояса с чулками. Для удобства дальнейшего использования. Скажем так.

— Вам, конечно, виднее, Елена Георгиевна, у меня такого опыта нет, — не стал спорить Стас и отложил стринги, взявшись теперь за плоский пакет с чулками. — Какая прелесть! Уверен, на вас бы…

— Надевайте!

Движение, которым Стас сдернул целлофан, вышло, пожалуй, слишком резким, нервным, и я испытала что-то очень похожее на торжество — все-таки долбаный господин Смирнов на самом деле не был настолько спокоен, как хотел показать!

— Не порвать бы… — пробормотал он тем временем. — И как там вы дамы это обычно делаете?

Усевшись голым задом на стул — тот самый, на котором уже висели его вещи, — и упершись пяткой в край сиденья, Стас начал натягивать на себя чулок. Ноги у него были красивыми — ровные пальцы с ухоженными ногтями, подъемистая сильная стопа, тонкие, жилистые, будто у породистой лошади, щиколотки, сухощавые голени, крепкие, перевитые мышцами бедра. Но это была чисто мужская красота. Красота, ко всему еще и покрытая рыжеватыми волосками. Черная некрупная сеточка, поверху украшенная опять-таки кружевом, сочеталась со всем этим… Ну, никак она не сочеталась! И все же, когда Стас поднялся на ноги, поправляя на бедрах в непосредственной близости от паха кружевные резинки, выглядело это так, что у меня в зобу дыханье сперло, поднявшиеся соски уперлись в чашечки лифчика (в счастью, плотные, зимний вариант с поролоном, а то бы вообще стыдоба!), а внизу живота стало жарко и томно.

«Ну не дура ли?»

Стас тем временем распаковал последний предмет и теперь рассматривал его, вздергивая бровь уже знакомым мне на редкость иронично-скептическим образом:

— С чего вы взяли, что это мне подойдет?

И вот как получается, что идиотом в женских чулках, примеряющим на себя жесткий утягивающий корсет, должен бы выглядеть Стас, а чувствую себя самым глупейшим образом я⁈

— Не сомневайтесь.

— Женского белья я, Елена Георгиевна, никогда не носил, но все же знаю, что сами дамы, покупая что-то подобное, без примерки не могут…

— Там шнуровка сзади, которой все можно отрегулировать, — мрачно пояснила я и в ожидании вновь уселась в кресло.

— А вы знаете, что когда-то корсет был мужским элементом гардероба? — задумчиво спросил Стас, разглядывая то, что я ему купила.

Продавец в секс-шопе объяснил мне, что эта часть туалета вполне подойдет для заинтересованных в подобных играх мужчин хотя бы потому, что не имеет чашечек для бюста. Да и отделан корсет был, можно сказать, консервативно: аккуратный гофрированный рюш поверху, который как раз оказывался под выпуклыми пластинами грудных мышц, такое же украшение понизу — там, где спереди и сзади крепились резинки с замочками, чтобы пристегнуть чулки. Да и цвет — бархатисто-черный, в комплект к остальному «наряду». Но говорить про такое вот, что оно мужское?

— Мужским? — усомнилась я. — Ну, если только пузо утягивать…

— Это назначение у него появилось уже позднее. А изначально жесткие корсеты носили кавалеристы, которым приходилось много времени проводить в седле. Такая вот была поддержка спины, чтобы не так сильно болела после длительных переходов.

— Не знала…

— А я вот не знаю, справлюсь ли с этими вашими шнурками. Придется вам, Елена Георгиевна, мне помочь.

Сука!

Кипя возмущением, я шагнула ближе и таки выместила на Стасе всю скопившуюся злость — затянула шнурки так, что тот только воздух со свистом выдохнул.

— Жалеете, что это не шея?

— Не скрою, были мысли об ошейнике, — соврала я, завязывая узлы, — но пришлось напомнить себе, что это будет слишком бросаться в глаза и нарушит наши договоренности.

— Конечно, — согласился Стас. — Подайте мне трусики, пожалуйста.

Сука! Сука! Сука!

Пыхая гневом и по ощущениям даже постукивая крышечкой вскипевшего на этом топливе «чайника», я сунула в руки Стасу стринги и отступила в сторону, собираясь вновь занять стратегически выверенную позицию в кресле…

И ведь все равно пришлось возвращаться, чтобы помочь пристегнуть долбаные чулки к долбаным резинкам корсета!

Глава 23

— Что теперь? — спросил Стас, наконец-то натянув трусы, разместив в них свое «добро», а после театрально прокрутившись вокруг своей оси, разведя руки.

Голые мужские ягодицы, посередке перечеркнутые тонкой полоской кружева стрингов, подействовали на меня так, будто мне в глаза солнечным зайчиком светанули — я зажмурилась и опять, будто спасаясь, шмякнулась в кресло. Но и оттуда зрелище менее вызывающим не стало — кружево и рюши рядом с крепкими, чисто мужскими мышцами и порослью на груди выше утянувшего талию корсета смотрелись адски непристойно. И, кажется, именно оттого столь же адски возбуждающе. На просвечивавшее через гипюр естество Стаса и вовсе смотреть было невозможно. И потому, что стыдно-притягательно, и потому, что этот гад, кажется, начал получать от происходящего удовольствие, которое вполне зримо отобразилось именно там — в обтянутом кружевом паху.

— Теперь натягивайте то, в чем пришли — кроме трусов и носков, понятно, — и можете возвращаться к занятиям, от которых я вас оторвала.

— Вы так добры, Елена Георгиевна!

Рубашка у Стаса была пошита из плотного, явно дорогого хлопка, но через белоснежную ткань черный корсет все же просвечивал. Кружевную красоту внизу полностью прикрыли брюки. И только когда Стас уселся, чтобы завязать