Порочный намек - Кимберли Лэнг

«Только не это», – устало подумал Итан.

– Тут нет скрытых смыслов, и это никого больше не касается. Конец истории.

– Тебе уже пора знать, что конца не бывает.

«Боже мой! Брэди уже по уши в политике».

– Тебе необходимо выйти из партии, Брэди. Ты превращаешься в параноика.

Брат покачал головой:

– Это не паранойя. Это политика. Ты знаешь.

Вот почему Итану не нравилась его принадлежность семье сенатора. Пресса считала, что все должно быть предано огласке.

– Нет, это не политика. Это личные отношения между двумя взрослыми людьми. Единственный человек, который может повлиять на их отношения, – это бабушка, и только потому, что она – бабушка.

– Бабушка знает, что в лучшем случае мы просто потеряем хорошего работника.

– А в худшем?

– Я отказываюсь верить, что ты настолько наивен, Итан. А если и так, то новости в Интернете отрезвят тебя.

Брэди был прав; он, конечно, преувеличивал, но к его словам стоило прислушаться.

– Во время избирательной кампании столько всего происходит, и я не думаю, что наши с Лили взаимоотношения будут кому-нибудь интересны.

– И ты абсолютно уверен, что Лили ты нужен только из-за своего волевого подбородка и сладких слов?

– Что? Ты считаешь, я не могу привлечь женщину просто своими качествами?

– Твои «качества» также включают внушительное состояние и влиятельную семью. Ее – нет.

– Когда ты успел стать таким снобом?

– Это не снобизм. Когда ты встречаешься…

– Нам уже не по шестнадцать, Брэд. Мы не встречаемся.

– Что бы вы там ни делали, когда ты выходишь за границы своего социального круга, ты рискуешь. Не забывай про газетчиков и дела в суде. Грустный жизненный факт, но это самая главная причина, почему не стоит иметь связи со случайными служащими или людьми, не равными по положению. Все это может плохо для тебя обернуться.

– Все так, – признал Итан, – но я не такой уж и наивный, как ты говоришь. И кстати, не думай, что я не заметил бабушкиных слов в твоей речи. Это ведь она подослала тебя ко мне?

Брэди даже не пытался отрицать:

– Существует много другого помимо твоей любви к жизни, с чем приходится считаться. На тебе лежит ответственность и…

– Хватит с меня, Брэд. Я не вчера родился. Я отлично понимаю, к чему клонит бабушка, но ты забегаешь вперед.

– Как скажешь.

– Лили и я… Ладно, мы…

– Ох, я уверен, пресса процитирует тебя слово в слово.

– Нет причин для сарказма. Все так, как оно есть. Ничего больше.

Брэди внимательно посмотрел на Итана:

– Лили в курсе?

– Да.

– Это, случайно, не часть плана напакостить отцу?

– Я не знаю. А сработало бы?

– Итан, будь серьезнее.

– Я могу серьезно заявить, что отец не имеет ничего общего с решением, которое я принял сегодня вечером. И любыми другими решениями, которые я когда-либо приму. Я здесь, потому что этого хотят бабушка с дедушкой. Я привел Лили, потому что так хотел. Я улыбнусь, если появится фоторепортер, но останусь стоять в этой части комнаты.

– Так поступят и все остальные.

Итан застыл, услышав знакомый голос, и крепче сжал стакан. Вспомнив слова дедушки, Итан заставил себя улыбнуться и кивком поприветствовал отца.

У Дугласа Маршалла волосы были немного темнее, с вкраплениями седины. Итану казалось, что он смотрит на себя через двадцать пять лет. Его настроение не улучшилось.

– Ты должен поговорить со многими людьми. Нет смысла тратить время на меня, – сказал Дуглас. – Просто показаться – недостаточно, Итан.

– Ой, я в курсе и уже уделил каждому внимание, не беспокойся. Я выполнил долг перед моей семьей.

Отец Итана разозлился:

– Я ожидал от тебя большего.

– Неужели? Я просто следую твоему примеру.

У Дугласа перехватило дыхание из-за оскорбления сына. Брэди встал между ними:

– Не начинайте здесь. Помните, что вы на людях.

– Конечно. Я не хочу опозорить семью, – заметил Итан.

– Уже поздно, Итан, – бросил Дуглас.

– Что, прости?

– Твое свидание. Чего ты хочешь добиться, приведя ее сюда?

Презрение в голосе Дугласа относилось не только к Лили. Итан покраснел от ярости.

Брэди, игравший в данной ситуации роль дипломата, успокаивающе положил руку на плечо отца:

– Лили – милая девушка, очень яркая и заинтересованная в политике. Я уверен, Итан думал, что ей понравится побывать «за кулисами».

– Нет, я привел Лили, потому что так захотел. Факт, что это раздражает тебя, еще больше меня радует.

– Если ты хочешь опозорить меня, появившись на фото со своей новоиспеченной подругой, ты мог, по крайней мере, найти кого-то более подходящего, а не притаскивать сюда представительницу низших слоев общества.

Брэди резко откашлялся, чтобы заглушить слова отца. Итан увидел побледневшую Лили, стоявшую неподалеку. Под взглядом трех мужчин у нее начала краснеть шея. Она слышала все, что сказал Дуглас.

«Черт возьми», – в отчаянии подумал Итан.

– Хороший ход, сенатор. Думаю, вы потеряли несколько голосов. – Итан взял за руку Лили. – Пойдем.

– Я… Все в порядке.

– Нет, не в порядке.

– Ты не можешь просто взять и уйти.

– Ты не очень хорошо себя чувствуешь, так что давай уйдем. – Итан кивнул Брэди.

Брат все устроит, уверив всех в том, что Лили внезапно стало плохо.

Дуглас просто пожал плечами и удалился. Итан и не ожидал ничего другого.

Служащий отправился за машиной, пока Итан кипел от ярости, а Лили выглядела крайне смущенной. К сожалению, его дом еще не был готов к заселению, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как вернуться обратно в Хилл-Чейз.

В машине он взял Лили за руку:

– Я сожалею о случившемся.

– Не извиняйся. То, что сказал твой отец, – правда, и она давно мне известна. Я ценю то, что ты взял меня с собой, и не жалею о своем поступке. – Она слабо улыбнулась. – Но мы оба знаем – я не принадлежу к твоему кругу.

– Нет, на самом деле этими словами отец пытался задеть меня, а не тебя. Ты просто попалась под руку.

Лили молча кивнула. Она посмотрела в окно и прикусила нижнюю губу.

– Мой отец тоже плохой человек. – Она говорила почти шепотом, и в каждом ее слове чувствовалась тяжесть. Казалось, ей действительно было о чем поведать. Эта история причиняла Лили боль. – Вот почему я не говорю о нем. Он тоже одна из причин, по которой я уехала из Миссисипи.