Тёмное солнце - Мария Мельхиор

В свёртке были резные деревянные бусы. Гилота протянула руку, селянка вложила ей в ладонь украшение, неловко коснувшись кожи своими окаменевшими от мозолей пальцами…

Во мраке, что затуманил глаза, вспыхнуло пламя.

Небо почернело от копоти, а мир под ним был объят огнём. Пылали дома и сараи, пылала сама земля, и пламя катилось по траве, пожирая валяющиеся среди сухостоя тела. И разлитая кровь чернела от жара, спекалась, занималась робкими огоньками среди всеобщего пожара. Гилоте показалось, что лежащие в её ладони бусы тоже обратились в горячие угли, и лишь хорошая выдержка позволила ей не отбросить их в ужасе, и даже сохранить спокойное непроницаемое лицо. Нить жизни этой женщины была всего одна, и тянулась она в тот огненный мир, где обрывалась среди огня и едкого чёрного дыма.

— Не видно через вещь, — солгала Гилота. — Дайте руки, через вас гляну.

Женщина тут же протянула ладонь, мужчина чуть помедлил. Видно, что к городской ведунье относился с лёгким недоверием. Гилота внутренне приготовилась, но всё равно видение ошеломило её своей яркостью, опалило несуществующим пока жаром. Года у этих людей не было, осталось лишь месяцев восемь. Она пыталась выхватить из увиденного хоть какие-то приметы, чтобы понять, что же произойдёт, но их оказалось слишком мало. Просто краткий миг какой-то войны, прокатившейся огненным колесом по крошечной деревушке, затерянной на бесконечном просторе у нынешних границ империи.

— Всё у неё хорошо будет, и у вас тоже. Со свадьбой только не затягивайте, как потеплеет, так и справляйте.

— А парень-то? — заволновалась селянка.

— Хороший, работящий. Лучше не найдёте.

Она сыпала вопросами, Гилота давала ничего не значащие ответы, а думала в это время о своём. В конце концов, даже если человеку кажется, будто он пришёл к ведьме, видящей будущее, чтобы быть предупреждённым и во всеоружии встретить беды и невзгоды, на самом деле это не так. Бездна никогда не покажет то, что по-настоящему важно увидеть. К провидцам обращаются за надеждой на лучшее. И это главное, что следует щедро выдать клиенту в ответ на любые вопросы. Да, земляной бес не будет больше пакостить и губить посевы, если его как следует прикормить. Да, в доме у вас достаток приумножится в следующем сезоне, а племянница Тесси будет счастлива.

Мелькнула ещё мысль, что хорошо бы селяне остались довольны поездкой и посоветовали ведунью каким-нибудь соседям. Может, через них удастся заглянуть снова в огонь и узнать побольше о грядущем бедствии. Ведь в тех землях войны не было даже тогда, когда она, казалось, была везде.

Когда парочка селян покинула её дом, небо уже потускнело, на улицах медленно сгущались сумерки. Гилота прислушалась от дверей, пошла на кухню, ведомая звуками странной возни. Там, взгромоздившись ногами на край стола и осторожно переступая через посуду, Иса собирала паутину с верхних полок шкафов. Подобранный подол платья колыхался в опасной близости от склянок и бутылок, грозясь при неловком движении опрокинуть что-нибудь на пол. Но самая большая проблема была в том, что Иса в кухне оказалась одна.

Гилота прошлась по комнатам, чтобы убедиться — нет, на её этаже больше никого не было. Вернулась на кухню.

— Где Томас?

От звука её голоса Иса дёрнулась и чуть не сорвалась на пол.

— К-кто? — испуганно переспросила она и тут же спохватилась: — Мужчина ушёл.

— Куда? — удивилась Гилота.

— На улицу. Взял свой плащ и вышел, — ответила Иса, уже догадываясь, что случилось нечто плохое. — Я думала, он по вашему поручению, матушка. Удивилась ещё, но он выглядел так, будто знал, что делает…

Выслушивать оправдания было некогда.

— Давно?

Иса виновато пожала плечами.

— С час назад, — предположила она. — Кажется.

Множество самых разных измышлений пронеслись у Гилоты в голове, пока она металась по окрестностям. «Круглая, беспросветная, набитая дурища!» тут же сменялось злобным: «Ну подожди-ка, найду, такой заговор-поводок навешу, чтоб за порог ступить не мог, сразу в корчах валился!», а потом вновь переходило к «И о чём я думала, псица неразумная?».

Поиски она начала с близлежащих подворотен. В переулке, что заканчивался тупиком, никого не было, кроме драной серой кошки. В следующем, ведущем к полуразвалившимся хозяйственным сараям, распивали одну на четверых бутылку какие-то бродяги. Гилота окликнула их, на неё уставились одинаково чумазые озлобленные морды. Впрочем, узнав местную ведунью, они тут же расслабились и попытались слиться с местностью. Даже если такие и ограбили кого-то ради покупки своего пойла, это вряд ли оказался бывший рыцарь, у которого в карманах не было ни гроша. Сплюнув от досады, Гилота закрыла глаза и сосредоточилась. Невидимая нить, уже истончившаяся до предела, натянулась, но ощущения оказались на удивление мирные. Досада, уныние, гнетущая усталость и, самую малость — злость.

Вслед за тающей на глазах нитью Гилота вышла к площади, пересекла мощённое выщербленными камнями пространство, обходя сомнительные компании и сидящих где попало нищих, нырнула в проход между многоэтажными домами, выбралась на узкую улочку, где под ногами чавкала грязь, перемешанная с помоями, а высоко над головой, вне зоны досягаемости воришек, сушились застиранные простыни. Крылечки чёрных ходов, украшенные коваными и резными перилами, указывали на то, что в многоэтажных домах обитают люди «приличные», даже несмотря на близкое соседство с трущобами. Таков уж Новый город — всё здесь перемешано.

За домами был широкий проспект. А в конце прохода, привалившись плечом к стене, стоял человек и из глубокой тени рассматривал спешащих и фланирующих по тротуару прохожих, проезжающие экипажи, телеги, всадников.

— Да ты обезумел! — в ужасе воскликнула Гилота. — Накинь капюшон немедленно!

Оглянувшись, мужчина смерил её взглядом.

— Слишком хорошо заметно, что я — косматый северный варвар?

— Нет. Но с первого взгляда видно, что тебя судили за злонамеренное колдовство.

Мужчина болезненно поморщился.

— Вот как, — только и сказал он.

Привстав на цыпочки, Гилота потянула его за капюшон, прикрывая лицо.

— Пойдём.

— Куда?

— Осмотришься. Ты разве не за этим здесь?

И оба почему-то одновременно взглянули в сторону светящегося огнями