Прорыв - Кайли Кент

нянчилась с тобой, все, что тебе нужно сделать, ― это проводить на льду не менее шестнадцати часов в день, жить и дышать хоккеем. Доберись до НХЛ, задрафтуй двадцать третий номер. Стань одним из лучших в лиге, а потом испорть все до такой степени, чтобы твоя собственная команда больше не хотела тебя видеть и позволила моему отцу купить тебя. На самом деле это не так уж и сложно. Твой брат справился. Я уверена, что и ты сможешь. ― Она улыбается.

Мэтти просто смотрит на нее. Впервые в жизни он не может подобрать слов.

― Ты знаешь мою статистику? ― спрашиваю я, шокированный.

― Не позволяй своему эго довлеть над тобой. Я знаю только потому, что перед твоим прибытием было обязательное собрание, и там упоминались твои показатели. Хотя основной акцент был сделан на том, что все, кроме моего отца, не хотят видеть тебя в команде.

― Да уж, приветственная вечеринка была теплой, ― говорю я ей с сарказмом. Я нажимаю кнопку на стене, и двери лифта открываются.

― Приятно было познакомиться с тобой, Мэтти, ― говорит Алия, входя внутрь.

― Да, мне тоже, ― отвечает он, переводя взгляд с меня на Алию, а потом снова на меня. ― Выпьем сегодня вечером. Я организую, ― добавляет он.

― Нет, ― говорим ему мы с Алией одновременно, когда двери лифта закрываются.

Глава тринадцатая

Алия

Всю дорогу до гаража я не перестаю думать о том, что застелила его постель. О чем я думала? Я не думала. Я действовала на автопилоте. Это один из детских защитных механизмов, от которых я так и не смогла избавиться.

Даже услышав в голове голос матери, я не смогла остановиться. Никогда не уходи, не застелив постель. Это неряшливо. Почему ты такая неряшливая сука, Алия? Я знаю, что не должна позволять ее словам влиять на меня после стольких лет, но некоторые вещи я просто не могу искоренить. Я не могу уйти, не заправив постель.

Поверьте, я пробовала, но, проехав пять минут, вынуждена была разворачиваться и возвращаться. А что, если я разобьюсь, и кто-то зайдет в мою комнату и увидит не заправленную постель?

Я отпираю машину и забираюсь на водительское сиденье, жду Лиама, пока он бросит свою сумку на заднее сиденье, и запрыгнет рядом со мной. Мы выезжаем из его гаража.

― Что случилось сегодня утром? ― спрашиваю я его.

― Что ты имеешь в виду?

― На утреннем катании. Что случилось?

― Мы катались, обсуждали игру, ничего необычного, ― говорит он, глядя в лобовое стекло.

― Ребята с тобой нормально обращаются? Я могу поговорить с Греем…

― Не делай этого. Я в порядке, Алия. Меньше всего мне нужно, чтобы ты уговаривала своего брата быть со мной поласковее. Честно говоря, это было предсказуемо. Ничего такого, чего бы я не ожидал, и уж точно ничего такого, с чем бы я не справился.

― Хорошо, но я могу сказать ему, чтобы он был добрее. Просто предложение.

Лиам стонет и качает головой.

― Ты действительно поднимаешь всю эту работу няни на новый уровень. Я не ребенок, детка.

― Я в курсе, ― бормочу я про себя. Этот парень ― настоящий мужчина. Поверьте мне, я знаю. Я прижималась к его мужскому достоинству. Его длинному, твердому мужскому достоинству. Мои бедра сжимаются при мысли о том, что я могу почувствовать его в других местах. Например, в моей киске.

Черт… Я не могу позволить ему добраться до меня. Мне не нужны такие сложности, как Лиам Кинг, в моей жизни. А еще я не встречаюсь с хоккеистами. Хотя переспать с ним ― это не значит встречаться. Интересно, может ли это быть моей лазейкой?

А еще у меня в голове крутится вся эта история с моим отцом, покрывающим лёд кровью Лиама. Хотелось бы думать, что это все пустые угрозы, но это не так. Он может сделать даже хуже. Я слышала эти истории.

― А чем мы, собственно, сегодня будем заниматься? ― спрашивает Лиам.

― Это было в твоем расписании. Если ты хотел знать, то должен был прочитать его, ― говорю я ему.

― Какое расписание?

― То, которое я прислала тебе по электронной почте вчера вечером. Ты бы увидел его, если бы не нарушил свое обещание и не пошел тусоваться с братом.

― Я позвонил тебе. И, между нами говоря, на самом деле я не хотел никуда идти.

― Да, выглядело так, будто ты проводишь худшее время в своей жизни с этой зайкой, примостившейся у тебя на коленях, ― говорю я.

Лиам улыбается мне.

― У меня никого не было на коленях. Ты ревнуешь? Потому что если да, то я могу освободить это место для тебя.

― Ни капельки.

― Похоже, ты ревнуешь, ― говорит он.

Я не ревновала. Меня бесило, что мне пришлось встать с кровати, чтобы притащить его задницу домой. Я не ревновала. Я не ревнивый человек.

― У меня есть искушение рассказать папе, сколько раз ты уже предложил мне переспать. Это точно будет моим билетом на свободу. ― Я пожимаю плечами.

― Тогда почему ты ему до сих пор не рассказала?

― Потому что он только что потратил на тебя миллионы долларов. Он думает, что ты ― залог того, что мы выиграем Кубок в этом году. И если я скажу ему, что ты хочешь залезть в мои трусики, он убьет и тебя, и нашу мечту привезти домой этот Кубок.

― Значит, тебе не все равно? Ты не хочешь, чтобы мне было больно. О, я тронут. ― Его рука ложится на грудь.

― Меня не беспокоит, что тебе будет больно. Я хочу, чтобы «Рыцари» выиграли Кубок. В конце концов, они ― мое наследство, а никто не хочет получить в наследство проигрывающую команду, Лиам, ― говорю я. Это неправда. На самом деле я люблю хоккей, независимо от того, является он частью семейного бизнеса или нет. Я люблю игру и люблю кайф от победы. То чувство, которое испытываешь, когда все выходят на лёд. Толпа, болельщики ― все это опьяняет, правда.

― «Рыцари» выиграют Кубок, ― говорит он мне.

― Почему ты так уверен?

― Потому что и без меня это была отличная команда. Но со мной она стала лучшей