Сделай последний шаг - Эбби Глайнз

Доев последний бутерброд с арахисовым маслом, я стряхнула крошки с колен и встала с кровати. Пора было заехать в магазин и пополнить свои запасы. Бутерброды с арахисовым маслом мне надоели.

У меня был выходной, и я не знала, чем заняться, просто лежала и думала о Раше и о том, как глупо повела себя накануне вечером. Что должен был сделать парень, чтобы доказать, что хочет быть просто другом? Раш не раз говорил, что ничего большего он не желает. Я должна была перестать вести себя так, чтобы он воспринимал меня иначе. Вечером я его провоцировала. Не надо было этого делать. Он не хотел целовать меня. Мне даже не верилось, что я его об этом просила.

Я открыла дверь и вышла из кухни. В нос ударил аппетитный запах жареного бекона. Если бы не Раш, который стоял у плиты в пижамных брюках, я бы полностью отдалась этому волшебному аромату. Но голая спина Раша отвлекла меня от мыслей о беконе.

Он посмотрел на меня через плечо и улыбнулся:

– Доброе утро. Как я понимаю, у тебя сегодня выходной.

Я кивнула и замерла на месте, гадая, что на такой вопрос ответил бы друг. Мне больше не хотелось нарушать наше соглашение. Я решила играть по его правилам. В любом случае жить у него осталось уже не так долго.

– Вкусно пахнет, – сказала я.

– Достань две тарелки. Я сделал убийственный бекон.

Я пожалела, что съела бутерброд с арахисовым маслом до того, как вошла в кухню.

– Спасибо, но я уже поела.

Раш опустил вилку и повернулся:

– Уже поела? Ты же только что встала.

– Я держу в комнате хлеб и арахисовое масло. Съела бутерброд, перед тем как выйти.

Раш нахмурился и внимательно на меня посмотрел:

– Почему ты держишь хлеб и масло в комнате?

Потому что не хочу, чтобы его бесконечные гости ели мои продукты. Я так подумала, но, конечно, не сказала, а произнесла совсем другое:

– Это не моя кухня. Все свои вещи я держу у себя в комнате.

Раш напрягся, а я не могла понять, что в моих словах его разозлило.

– Хочешь сказать, что когда ты в моем доме, то ешь только бутерброды с арахисовым маслом? Я правильно понял? Ты покупаешь хлеб и масло, держишь их в своей комнате, и это вся твоя еда?

Я кивнула в ответ. Что здесь такого?

Раш хлопнул ладонью по столешнице и снова повернулся к плите, пробурчав под нос какие-то проклятия.

– Иди собери свои вещи и переселяйся наверх. Выбери комнату слева по коридору. Любую, какая тебе больше понравится. Выброси свое чертово масло в помойку и ешь все, что тебе захочется в этой кухне.

Я не двигалась с места и пыталась понять, что в моем ответе вызвало такую реакцию.

– Блэр, если ты хочешь здесь остаться, прямо сейчас переселяй свою задницу наверх. Потом ты спустишься сюда и на моих глазах съешь что-нибудь из моего гребаного холодильника.

Раш разозлился. На меня?

– Почему я должна переселиться наверх? – осторожно спросила я.

Раш бросил последний кусок бекона на бумажное полотенце, выключил газ и только после этого повернулся ко мне:

– Потому что я так хочу. Это невыносимо: ложиться спать и думать, что ты ночуешь под лестницей. А теперь еще я буду представлять, как ты там ешь эти чертовы бутерброды с арахисовым маслом. Нет уж, хватит.

Что ж, получалось, что я ему в каком-то смысле небезразлична.

Спорить я не стала, просто пошла к себе в комнату и достала из-под кровати чемодан. Арахисовое масло было в чемодане. Я расстегнула молнию и вынула почти уже пустую банку с маслом и пакет с четырьмя кусками хлеба. Я должна была расстаться с этим богатством, перед тем как идти наверх выбирать себе комнату. Сердце громко стучало в груди. Эта комната была моим убежищем, здесь я могла побыть одна. С переселением наверх я лишалась уединения.

В кухне я положила хлеб и масло на столешницу и, не взглянув на Раша, пошла в коридор. Раш стоял возле барной стойки. Он так крепко вцепился в ее края, словно старался удержаться от того, чтобы что-нибудь не разбить. Может, он боролся с желанием снова отослать меня под лестницу? Я бы не стала возражать.

– Совсем не обязательно переселяться наверх. Мне нравится эта комната, – сказала я, чтобы Рашу было проще принять решение, но он еще сильнее вцепился в стойку.

– Ты имеешь полное право жить наверху. Тебе не место под лестницей. Тебе с самого начала там было не место.