Найди - Фэя Моран

— Боюсь, когда ты придёшь в себя, тебе это не понравится, — говорит он в ответ со смешком.

— Понравится. — У меня тяжелеют веки, я чувствую, что вот-вот потеряю сознание. Выдаю непонятные слова, которые у меня не получается осознать в полной мере. — Мне всё в тебе нравится. Твои руки, губы, пальцы. Ох, я хочу, чтобы ты меня касался там, где нельзя, и целовал там, где запрещено.

Ответа нет.

В глазах всё размывается, превращается в бесформенные пятна. Я не вижу лица Гая, у меня не получается понять, о чём он сейчас думает и какие эмоции у него вызвали мои бредовые слова. Мне всё ещё хорошо, слабость овладевает телом, в голову проникает дымок, будто превращая мозг в некое подобие кашицы.

Я не сознаю, что говорю и не могу противостоять странным словам.

Меня укладывают на кровать. Мягкий матрас доброжелательно принимает меня в свои объятья.

— Тебе придётся поспать, — говорит Гай, кладя мою голову на поразительно мягкую подушку, будто сотканную из настоящих облаков. — Поговорим тогда, когда ты придёшь в себя.

— Не уходи. — Я хватаю его за руку, поражаясь тому, сколько сил ещё хранится в моём теле. — Останься. Останься со мной.

Я вижу его размытую фигуру, замирающую надо мной тёмным пятном. А потом зрение фокусируется на лице.

Он улыбается. Вижу, что улыбается.

— Ты ведь ненавидишь меня, — произносит он.

— Я ненавижу тебя настолько, что хочу, — выдаёт мой язык. Мне хочется молчать, но он предаёт меня, высказывая то, чего я не желаю высказывать. — Хочу тебя. И всегда хотела.

— Засыпай, Каталина. Молчи и просто постарайся поспать.

— А ты меня не возьмёшь? — разочарованно шепчу я, едва открывая глаза. Передо мной пляшут разноцветные огни, а потолок превращается в бездонную вечность космоса. — Даже не коснёшься?

— Нет. Я не имею права тебя касаться без твоего разрешения.

Он накрывает меня одеялом.

Мой лоб покрывается пóтом, волосы липнут к щекам и подушке. Я тяжело дышу, сердце стучится так быстро, что готово выпрыгнуть наружу через рот.

— Но я тебе разрешаю, — еле выходит у меня из уст.

— Нет, Каталина. Ты сейчас не в себе.

Я распахиваю глаза в ужасе, судорожно убираю волосы с лица и произношу:

— Так жарко. Гай, мне ужасно жарко...

По спине действительно стекают капельки пота. Я хватаюсь за свою кофту, пытаясь стянуть её с себя, но руки парня перехватывают мои ладони.

— Что ты делаешь? — недовольно бурчу я. — Мне жарко. Я горю. Я вся горю, боже...

— Хорошо, — сдаётся Гай. — Я помогу тебе. Не совершай резких движений, тебе нужно отдыхать.

И тогда я падаю на кровать, почти полностью расслабляя тело. Прикрываю глаза, чувствуя, как пальцы Гая хватают край кофты, касаясь части моего живота, а потом осторожно стягивают её через голову. Он приподнимает мне голову, я слышу очередной звон колокольчиков и вижу резкие вспышки света. А потом в голове мелькают чьи-то мощные челюсти и острые зубы.

— Ты что, хочешь скормить меня им?! — вдруг выкрикиваю я, пытаясь вскочить с кровати.

Гай хватает меня за локти, держа в прежнем положении, и поворачивает голову в сторону лежащих предметов, которые показались мне злобными страшными существами.

— Это всего лишь подушки, — объясняет он. — Закрывай глаза и просто спи.

В ответ я мычу, прижав лицо к одеялу, которое появляется поверх тела вновь. Прохладная ткань касается моего голого живота и плеч, натирается о кружевной лифчик, в котором я лежу. Мне больше не жарко.

— Сладких снов, Каталина, — шепчет у моего уха Гай.

* * *

Веки кажутся обработанными свинцом — тяжёлые и холодные.

Я едва раскрываю глаза, пока в комнату пробираются краски из пурпурного, розового и оранжевого, стекая из окна на пол. Рука скользит по обнажённому животу, и я вздрагиваю, в удивлении взглянув себе под одеяло.

Я лежу в одном чёрном кружевном лифчике и совсем не припоминаю, как оказалась без верхней части одежды в этой постели.

Оглядевшись, быстро понимаю, что нахожусь в чьей-то спальне. Вероятно, это комната Лэнса и Софи. У двухместной кровати стоит высокая лампа, на однотонных бежевых стенах висят картины и фотографии в рамках.

А ещё в углу сидит человек.

Я едва не вскрикиваю от неожиданности, прижимая одеяло к груди. Однажды он уже видел мою грудь не такой уж и скрытой, ведь своими руками разорвал на мне бельё. А может он видел всё в тот вечер.

— Кто меня раздел? — обветренными губами и почти сухим языком спрашиваю я.

— Я, — отвечает Гай так просто, как будто в этом ничего такого нет.

У меня вскипает от злости кровь.

— Кто тебе разрешал меня касаться? — шиплю я сквозь стиснутые зубы.

— Ты сама разрешила. Ничего не помнишь?

Нет, не помню, но вслух этого не произношу. Бросаю взгляд на кофточку, аккуратно сложенную у моих ног. Однако мне придётся потянуться в её сторону, чтобы взять, а в таком случае одеяло не сможет больше прикрывать грудь.

— Не утруждайся, — говорит Гай спокойным тоном. — Я помогу.

Он встаёт со стула, берёт кофту и протягивает её мне. Я резко выхватываю с его рук свою вещь.

— Зачем ты сидел и подглядывал за мной? — Я прочищаю горло и добавляю: — Неужели у тебя нет других дел?

— Я не мог оставить тебя тут одну. Тебя могло вырвать, а тогда пришлось бы помыть тебе лицо и уложить спать снова. Ты ведь никогда раньше с таким состоянием не сталкивалась.

— Меня не растрогают твои лживые слова, даже не пытайся, — зло произношу я. — Что произошло? Почему я... почему я раздета?

— Тебе было жарко. Ты сама захотела раздеться. — Гай раскрывает занавески, и я вижу, что на город уже ложится вечер. — Нейт дал тебе один из своих любимых порошков. Он называет её «пудрой фей».

— Он... — У меня вздрагивает голос. — Наркотики?

— Галлюциноген. Вещь намного легче наркотиков. Только благодаря этому факту этот засранец всё ещё жив.

Я хмурюсь, потирая виски, и пытаюсь вспомнить хоть что-то из того, что делала. Наркотики или галлюциногены... Какая к чёрту