Жена завоевателя - Крис Кеннеди

Гриффин прокрался вниз по лестнице до центрального зала в доме, который никогда не был ни постоялым двором, ни гостиницей. Лет девяносто назад, как раз перед вторжением Вильгельма Завоевателя, это была древняя саксонская крепость, предназначенная для дозора. С тех пор она утратила свое первоначальное значение. И все же в ее стенах обитали люди, замышлявшие свержение королей, – люди вроде Гриффина и его рыцарей, взращенные на полях битв Нормандии.

Когда Гриффин вручил поводья Нуара солдату, который поспешил выйти и встретить его, он послал с ним весточку своим людям, чтобы собрались через полчаса в главном зале.

Двенадцать мужчин и женщин сидели вокруг огромных, грубо сколоченных дубовых столов и отдыхали, наслаждаясь теплым элем. В центре зала стояла жаровня с горящими угольями, а на каждом столе – по три-четыре свечи, укрепленные в лужицах застывшего воска, что позволяло им стоять вертикально.

Гриффин кратко сообщил им о событиях на континенте, о встрече и договоренности с Бомоном, что сейчас было, пожалуй, самым важным, и, наконец, рассказал о несостоявшемся похищении девушки, которое он предотвратил в сражении на мечах с людьми Эндшира, и о последующем ее спасении.

– Так они все убиты? – спросил нормандский рыцарь Дамелран.

Гриффин медленно отвел глаза от огня и окинул взглядом комнату.

– Не все, – ответил он. – Де Луд только ранен.

– Это утешает, – заметил рыцарь язвительно, поднимая кружку, чтобы сделать еще один глоток.

Гриффин ответил ему жестким как кремень взглядом:

– Разумеется.

Он оглядел комнату, полускрытую в тенях и наполовину освещенную огнем жаровни, и помрачнел.

– А что сделали бы вы на моем месте? Оставили ее в руках бандитов?

За этим заявлением последовали переглядывания, сменившиеся молчанием, продолжавшимся не менее двух минут. Гриффин с мрачным видом оглядел товарищей.

Всем им он без опасения доверил бы свою жизнь. Но ни с кем из них не стоило делиться подобными сведениями. Они готовы были понять это превратно и потешаться над этим.

Мужчины хлопали друг друга по спине и поднимали кружки, салютуя ими. Александр, второй по рангу рыцарь после Гриффина, молча наблюдал за ним. Он единственный не присоединился к веселью. Гриффин перехватил его взгляд и пожал плечами. Александр покачал головой и сделал глоток эля. Остальные оставались в игривом настроении.

Гриффин свирепо оглядел соратников.

– Как я сказал, она была в опасности.

– Но не в такой, как мы, когда Эндшир начнет искать призрачного рыцаря, появившегося невесть откуда и увлекшего его невесту неизвестно куда, – заметил Эрве Фэрез, анжуйский рыцарь.

– Согласен, – послышался низкий спокойный голос Александра.

Гриффин покачал головой.

– Мы оставим этот приют на рассвете, а Англию – через два дня. На следующее утро будем в Нормандии, и там Эндшир нас не побеспокоит.

– Возможно, и нет, Язычник, – проговорил Александр, – но какое это имеет значение? Сейчас она в нашем лагере. Что, если она проведает, кто мы и каковы наши цели?

– Она этого не узнает. Завтра утром она проснется, найдет дом опустевшим и отправится восвояси.

Он оглядел комнату и покачал головой, отчаявшись убедить их.

– Все, что от нас требуется, это не замечать, что среди нас оказалась эта женщина. Неужели мы не способны на столь простое благородное действие?

Все наконец успокоились и замолчали. Гриффин отошел в глубь комнаты, где за столом сидел Александр, и опустился на скамью напротив.

– У тебя есть что сказать мне? – спросил он резко.

– Да.

– Так я и думал.

Он плеснул эля из кувшина в деревянную кружку, которую Александр пододвинул ему, расстегнул пряжку кольчуги на плече, и тяжелый клапан опустился ему на грудь. Потом поставил ногу на скамью, оперся локтем о колено и уставился на огонь.

Был слышен шум дождя, барабанившего в окна и стены, От жаркого огня по комнате распространялся запах подсыхающей кожи, старой соломы и дыма.

Огонь отбрасывал трепетные блики, а бормотание мужчин становилось все тише, по мере того как они начинали клевать носом и засыпали.

Гриффин сделал большой глоток эля, вытер рот тыльной стороной руки и посмотрел на Александра, подняв бровь в безмолвном вопросе.

Александр отвел глаза.

Гриффин пожал плечами.

– Чувствую, что я должен объясниться. Утром я провожу ее, и с этим будет покончено.

Александр вытер пальцем со стола влажный круг – след от кувшина с элем.

– Неужто будет покончено?

– Я не первый раз в жизни встречаю женщину, Алекс. И, – добавил он сердито, – не впервые веду себя как положено рыцарю. Некоторые из тех, с кем я знаком, – он со значением взглянул на друга, – повели бы себя точно так же.

– Да, но у тебя особое положение. У тебя есть более важные дела. Все, что от них отвлекает, лишнее.

На дальней стене заплясали тени от огня, горящего в жаровне.

– Зачем она здесь? – спросил он, понизив голос. – Я в самом деле хочу получить ответ, Гриффин. Что происходит?

Гриффин отвел глаза:

– О чем ты беспокоишься, Алекс? Ты меня знаешь. Наступила тишина, которую нарушало только потрескивание огня.

– Тебя я знаю, Гриффин. Я не знаю ее.

Он молча вертел в руках кружку.

– У тебя предназначение, Гриффин. Ты продолжатель дела, кровный родич. Хранитель. Наследник.

Он посмотрел в непреклонное лицо Гриффина и покачал головой:

– Не мне тебя убеждать или учить уму-разуму.

– О, неужели? Тогда почему ты снова и снова говоришь об одном и том же?

Лицо Александра обрело жесткость.

– Потому что тебе предназначена особая роль – охранять сокровище. Или ты так не думаешь?

Гриффин подался вперед, перегнувшись через стол:

– Я скажу тебе, что думаю о святых сокровищах, Алекс, – ответил он, понизив голос. – Я убежден, что действиями людей руководят алчность и страх. Люди редко воюют из добрых или великодушных побуждений. И хотя иногда они защищают святыни, легенды о скрытых сокровищах побуждают их к действию сильнее, чем все остальное. Я не приемлю того, что делается из чувства алчности.

Он откинулся на спинку скамьи и провел рукой по волосам:

– Я не хочу, чтобы люди служили неправому делу.

Он окинул комнату внимательным взглядом. Распростершись вокруг огня, его спящие соратники казались отсюда бесформенными грудами одежды. Дождь барабанил по ставням.