Фрау (не) хочет в плен - Ариша Браун

— Впервые слышу об этом, — выдыхаю я, делая глоточек. — Горький, — протягиваю, скривившись.

— Так и должно быть, — улыбается он, я не знаю почему, но смущаюсь. Делаю ещё глоток, после второй, третий. Невский, вместе со мной выпивает кофе, и я, подстраиваясь под него, хватаю бокал с алкоголем. Мужчина легонечко ударяет свой бокал об мой. — Пей небольшими глотками, улови нотки вкуса.

Говорит так красиво об алкоголе, как о своем английском. Значит Невский умеет пить? Забавно.

И впрямь, отпивая со всем немного и глотая, чувствуется крепкий вкус, немного изысканный. Будто обжигает. Немного не привычно. Обычно его запивают или заедают. А тут такой вкус, особенно после кофе, будто горький шоколад ем.

И Михаил так выглядит по-взрослому, когда отпивает немного, и делает такое серьёзное лицо.

— Заешь, — после третьего бокала, протягивает дольку лимона, который посыпанный сахаром.

— Благодарю, — отвечаю ему, откусывая лимон. Обожаю лимоны. Особенно с сахаром.

— Выглядишь расслабленно, — замечает мужчина, когда я доедаю цитрус.

— Это благодаря вам, и впрямь очень вкусно, — проговариваю с улыбкой.

— Рад видеть тебя в хорошем настроении.

— Ваши глаза тоже больше не выглядят такими мучительными…

После моего ответа он снова замолчал.

— Пойду покурю, Журавлева, — выдает он, чуть нервно.

— Подождите меня, я с вами, — протягиваю я, поднимаясь на ноги.

— На балконе холодно, я тебе сейчас плед принесу, — перед тем, как пойти на балкон, тот заходит в спальню Бориса, откуда выносит клетчатый красный плед, и накидывает на мои плечи. Укутываясь, вместе с Невским выхожу на балкон, где стоят два стула. Наверное, каждый вечер здесь сидит Борис и Зара.

Открывая пластиковое окно, он достает из кармана своих темных штанов пачку сигарет.

Мужчина вынимает зубами одну сигарету, которую он прикуривает зажигалкой, и хватает ту в руки. Сигарета опирается на средний палец, которую придерживает сверху указательным пальцем. Его рука расслаблена, ладонь повернута вниз. Он даже красиво затягивается. И выдыхает. Он что какие-то специальные курсы проходил?

— Будешь? — протягивает мне пачку.

— Я не умею, — отказываюсь от его предложения.

— Могу научить, — выдыхая, проговаривает от чего, я изумляюсь. Мой учитель английского, который учил меня пить, хочет ещё и курить научить? — Если желаешь конечно же.

— Можно я буду учиться на вашей сигарете?

— На моей? — изумляется тот, закрывая пачку.

— Я только попробую, один разок, — выдаю я.

— И зачем я тебя, учу, таким вещам? — спрашивает у самого себя тот, ухмыляясь.

— Потому что вы учитель, — отвечаю ему я, улыбаясь.

— Убедила, — шепчет тот, передавая мне в руки сигарету. — Затянись, — командует он, как только сигарета оказывается у меня во рту. — Будто ты молочный коктейль пьешь. А теперь вдохни дым, — шепчет тот, затем я втягиваю в себя дым, так сильно, что даже начинаю кашлять. — О боже мой, Журавлева, ты безнадежна. Не так же сильно, тебя же сейчас откачивать нужно будет, — хлопая мне по спине, говорит шатен.

— Сами же сказали…

— Я не говорил тебе, чтобы ты сигарету затягивала в себя, — отчитывает меня он. Снова падает снег, на улице уже стемнело, а мы стоим с Михаилом Игоревичем и смотрим друг на друга. Такое чувство, что мне это все снится.

— Вот же, — выхватывает из моих рук сигарету. — Пока будешь учиться и помрешь тут.

— Это всё, потому что, вы, плохой учитель! — выдаю обиженно.

— И кто это мне говорит? Девчонка, которая постоянно опаздывает на мои пары? — словно издеваясь, говорит учитель, выдыхая дым.

— Непостоянно, — бормочу себе под нос. — Вы тоже хороши…

Он снова улыбается.

— Боже, Журавлева, ты лучшее, что произошло со мной за сегодняшний день, — неожиданно выдает мужчина, после чего смотрит, как я прижимаю к себе плед, и не отрываясь смотрю ему в глаза. — Благодаря тебе я счастлив.

Его заявление смущает меня.

— Что же у вас произошло? — долго не думая спрашиваю у него я, он, хмыкая тушит бычок и кладет в пепельницу.

— Сегодня я расстался с женщиной, — сказал он, после я потянула к нему руку, приподнявшись на носочки, и погладила, как щеночка по его волосам.

— Вот и хорошо, Михаил Игоревич, она всё равно была страшненькой, — выдаю фразу, которую скрывала, будучи трезвой. Невский подхватывает мою ладонь, и не отводит от меня свой взгляд.

— Какие у тебя милые попытки подбодрить меня, — с улыбкой протягивает он.

— Вы первые начали. Сегодня я впервые за долгое время почувствовала себя ужасной и никчемной, но вы будто знали об этом, и решили поддержать меня. Не такой уж вы и гад, Михаил Игоревич…

Зачем я ему говорю об этом? Чего это я вдруг решила ему открыться?

— Клянусь, это случайность, — протягивает Невский. — Журавлева, не знаю, чего ты там себе на придумывала, но ты и впрямь не такая плохая, какой хочешь себе казаться, — говорил он, будто читая мои мысли. Он хороший. — Предлагаю на сегодня закрыть клуб «Анонимных алкоголиков» и лечь уже спать, завтра нам на пары.

Никогда бы не подумала, что со мной может случится такое. Настроение поднялось и мне стало легко. Я очень сильно благодарна ему.

— Будем спать вместе? — шучу я, он смеется.

— Журавлева, походу вопрос: «Ко мне или к тебе» был поставлен неверно, — протягивает тот, закрывая окно, на балкон немного попал снег.

— И как же правильно тогда?

— К моему брату или ко мне? — звонко смеется Михаил Игоревич. И у кого ещё «лучшее, что случилось за сегодняшний день».

Утро, началось с того, что кто-то из соседней комнаты упал. Подорвавшись с кровати, в зале я увидела лежащего на полу Михаила Игоревича, и усмехнулась. Он запутался в одеяле. Мы спали с ним в разных комнатах.

— Что, Михаил Игоревич, напились, ведите себя прилично? — выпалила я, затем он посмотрел на меня. Выглядел таким смешным и помятым. Нужно запомнить это. Жаль с собой телефона не была, я бы его сфотографировала.

— Журавлева, лучше бы помогла мне, а не издевалась, — пропел он, когда уже я протянула руку. —