Тебя искал - Тата Кит

- В холодильнике лекарств нет? – спросила я.

- О, точно! Там что-то на дверце было.

Заглянула в холодильник и нашла там только назальный спрей и просроченный сироп от кашля. Детский.

- Ты последний раз в детстве, что ли, болел?

- Это от племянника, наверное, осталось. Не помню. А может и в детстве последний раз болел. А сейчас, вообще, последний раз болею. До утра с такими соплями точно не доживу – задохнусь раньше. Зачем только с бока на спину перевернулся? Все сопли так классно в одной ноздре кучковались…

- Какой же ты нытик, - закатила я глаза и протянула к мужчине руки. – Идём в постель. В твою комнату. Я видела в холодильнике мёд и лимоны. Чай тебе хоть сделаю, раз ничего больше нет. Горло болит?

- Першит немного. Не заморачивайся, - нарочито небрежно поморщился Матвей, но, к счастью, мои руки принял без каких-либо возражений. – Подожди, - вдруг застыл он с моими запястьями в своих горячих ладонях. – В моей комнате ты спишь. Куда я там лягу?

- Друг Матвей не тупи, а! В свою постель и ляжешь, а я найду, где мне лечь. У тебя в доме столько комнат, на полу я точно не останусь и… подожди, - освободила я свои запястья из его подозрительно горячих пальцев и приложила ладонь к широкому лбу, забравшись под челку. – Да ты горячий! Нужно «скорую» вызывать!

- Ага, и священника заодно, - фыркнул Матвей недовольно и отер платком сопли. – Нормально всё со мной. К утру оклемаюсь.

- Ты к утру крякнешь! – стояла я на своём. – Друг Матвей, давай вызовем «скорую». По-братски прошу.

- Такие вопросы решаются только на кортах, а у меня сейчас так ломит кости, что я вряд ли смогу на них сесть. Так что это не обсуждается – никакой «скорой». Буду жив – не помру.

- Тогда иди наверх в свою комнату.

- Ладно, - согласился он нехотя и, прихватив Ириску, побрёл в сторону лестницы.

Я же включила чайник и достала из холодильника мёд и лимон.

- Наверх! – крикнула я, когда краем глаза уловила, как Матвей начал заваливаться на диван.

- Пустили в дом бабку, Сосиска, - бурчал себе под заложенный нос Матвей, но по лестнице поднимался.

- И футболку надень. И носки! – кричала я ему вдогонку.

Ходит в одних тонких штанишках…

Налила ему большую кружку чая и мысленно поставила галочку на то, чтобы завтра утром съездить в ближайшую аптеку. Прихватила с собой одеяло и подушки, которые успела стаскать к Матвею на диван, и поднялась в комнату, где мужчина лежал под пледом в позе эмбриона и шумно втягивал носом сопли.

- Садись. Попей чай. Может, хоть горлу станет легче. Спрей для носа с собой взял?

- Вот, - вытянул он из-под пледа руку и протянул мне маленький белый баллончик. – Он не работает.

- Потому что тут штучка блокирующая стоит. От детей, видимо. И детин, - добавила я многозначительно.

Открыла Матвею спрей, которым он сразу воспользовался. Укрыла его одеялом, поправила под ним подушки и подала чай.

- Капец, тебя колбасит! – покачала я головой, глядя на то, как мелко потряхивались руки, держащие кружку с горячим чаем. – Давай «скорую» вызовем!

- Давай мы в тебе бабку паникующую вырубим?

- Я сейчас тебя вырублю. Пей, - мягко подтолкнула к его лицу кружку. – Градусник есть?

- Где-то внизу. На кухне поищи.

- Надеюсь, он ректальный?

- К чему такие надежды? Хочешь увидеть мой зад? Я и без повода могу его показать.

- Хочу тебе в этот зад градусник вставить по самый локоть. Может, хоть так на «скорую» согласишься.

- Ааа, прелюдия? Ну, неси – попробуем.

Кое-как смогла найти градусник. Детский, с зайчиком.

Вернулась в комнату и обнаружила там спящего Матвея, который снова свернулся калачиком и спрятал бороду под одеялом. Ириски видно не было.

Включила свет на второй прикроватной тумбе и села рядом с мужчиной, мягко потрясла его за плечо:

- Эй, проснись. Нужно измерить температуру.

- Не хочу, - невнятное из-под одеяла, и лохматая голова полностью исчезла под тканью.

- Я тебя сейчас за волосы вытяну, а градусник точно в одно место вставлю. Подмышку давай.

Сердитое гнусавое рычание из-под одеяла, будто я медведя за щеки тянула, и Матвей как ребенок поднял руку, ожидая, когда я вставлю градусник. Даже глаза не открыл, только брови недовольно хмурил.

Вложила градусник ему в подмышку и мягко коснулась локтя, чтобы он опустил руку. Снова накрыла Матвея одеялом и стала ждать, когда градусник подаст сигнал.

Примерно через минуту прерывистый писк из-под одеяла оповестил о том, что градусник можно забирать.

- Эта хрень сейчас взорвётся, что ли? – прохрипел Матвей, всё ещё не открывая глаза.

- Да. Отдай мне её скорее. Я разминирую.

- Знаешь, как холодно каждый раз сдвигать с плеча одеяло? Ты вообще не облегчаешь мою долю.

- Но ной. Градусник, - перебрала я пальцами перед его носом, и, наконец, получила то, что мне было нужно. – Тридцать семь и три, помиранец. Симулируешь, что ли?

- Это ты читать не умеешь. Там без запятой.

- Триста семьдесят три? Тогда тебе нужно обтирание, потому что жаропонижающих у тебя нет. Поверим тому, что видим или перемерим? Мне кажется, что у тебя гораздо выше температура – ты очень горячий.

- Да, я такой, - прогнусавил он самоуверенно с легкой улыбочкой на губах. – Можешь лампу погасить? Глазам больно.

- Да, сейчас, - выключила лампу, к которой он был повернут лицом. – Так нормально?

- Угу. Втыкай. Только нормально, - поднял Матвей руку, чтобы я вновь поставила ему градусник.

В этот раз от градусника