Жизнь запахом тебя - Инна Мэй

— Жду, когда хозяйка этого имения придёт домой.

— Ну раз Вам сложно расстаться с обязанностями моей няньки, то я пропущу это мимо своего внимания. А сейчас, когда Вы убедились, что я дома — можете покинуть территорию этого имения.

— Я покину её, когда сам сочту нужным.

— Неужели Вы ещё исполнили не все свои обязанности?

— Не все, — проговорил мужчина и резко направился ко мне, настойчиво взяв за руки и заключив меня в своём поцелуе.

Я начала вырываться, но крепкая хватка мужчины не позволяла мне выбраться из его рук и отстраниться от него.

Мужские губы оказались на удивление нежными, хотя учитывая его грубое поведение, я думала, что такой же будет у него и поцелуй.

Я опустила свои руки, а мужчина, подумав, что я сдалась — расслабился. И тогда я рывком вырвалась из его рук.

— Да что ты себе позволяешь? — непроизвольно снова перейдя на ты, в гневе прорычала я.

— То, что хотел сделать уже давно.

— А ничего, что я вернулась от мужчины с которым меня связывают далеко не дружеские отношения!?

— Вы прямо завтра можете сделать так, чтобы этот человек Вам был уже никем.

— Скорее я сделаю тебя никем, чем его.

— Никем я уже для Вас не буду. Те, с кем связывают поцелуи в каком-то значении являются кем-то.

— Тогда забудь об этом поцелуе и оставь меня в покое.

— А это уже нет. Вы слишком сильно притягивание меня к себе.

— Ты ненормальный.

. — Пускай. Но это не ограничивает моё право сделать Вас моей.

— Я никогда не буду твоей. Я никогда не буду с таким как ты.

— А это мы ещё посмотрим, — проговорил он тяжёлым голосом и прошел мимо меня, через несколько секунд растаяв в темноте.

Сволочь. Ты последняя сволочь, а не мужчина. Кто тебе дал право так вести себя со мной? Это уже перешло все границы.

Я рассерженно зашла в имение и тихо прошла в свои покои. Этот мужчина уже давно перешёл дозволенную для него черту, а когда-то ещё извинялся за это. Видимо для того, чтобы снова её перейти. У него даже понятия нет о том, что такое честь и моральный облик. Потому что его моральный облик уже давно сгнил среди своей лживой сущности.

На следующий день вечером я отправилась на званный ужин, и выйдя на балкон подышать свежим воздухом я услышала, как позади меня кто-то встал.

— Мне даже не нужно разворачиваться, чтобы знать кто это. Вы меня преследуете или просто не закончили вчерашний цирк?

— Не спорю, я вчера грубо повёл себя с Вами. Но это из-за того, что я был зол, когда увидел Вас с другим мужчиной.

— А где написано, что я твоя собственность, Лэндон? Тебе не кажется, что ты путаешь желаемое и действительное?

— Мне сложно добиваться чьего-то расположения. Потому что раньше мне не приходилось добиваться чьей-то интереса, так как женщина сами вешались на меня. А с Вами всё по-другому.

— Я рада за такое откровение, но это ровным счётом никак Вас не оправдывает.

— Согласен. Но может нам стоит начать всё с чистого листа? И знаете, самое удачное начало будет тогда, когда оно начнется с постели.

— Знаете, лишь Вам единственному удалось достичь высшей стадии кретинизма. А еще стать его неотъемлемой частью.

— Если передо мной будет стоять выбор между грубостью и юмором, я непременно выберу второе.

— Как мне показалось, Вам и первое не чуждо.

— Мне просто нравятся эти атаки Вашего острого разума в мою сторону. В наше время, не так уж часто встретишь столь интересную беседу.

— Я Вам не клоун, чтобы развлекать Вас.

— Вы лучше. Вы женщина, — проговорил он с самодовольной улыбкой на своей физиономии.

Ясно. Этому мужчине чувство совести неведомо.

— Тогда услышьте наконец слова этой женщины и больше не приближайтесь ко мне.

— Как скажите. За Вашей особой и издалека не менее приятно наблюдать.

"Ну смотри, чтоб тебе не повылазило", — мысленно бросила я и покинула его компанию.

Все остальное время я пыталась держаться общества Элизабет, а ненавистный мне мужчина весь вечер только с ухмылкой наблюдал за мной издалека.

Глава 6. О том, как появляются дети, лошадях, и том, как они похожи на своих хозяев

Схватки начались рано. И эти схватки были у Вивьен. Оказалось, что она была уже на восьмом с половиной месяце беременности.

Как оказалось, единорог тогда пришел зря.

Но суть в другом. Она пожелала, чтобы на её родах присутствовали я и Элизабет. Мы же были от этой новости немного в шоковом состоянии.

Когда крики разрезали покои Вивьен, Элизабет малодушно грохнулась в обморок. У меня было такое же состояние, но я держалась на своей упертости. Как никак я тоже женщина, и для меня это должно быть естественно.

Но о какой естественности может идти речь, когда молодая девушка кричит на всю комнату, а из её чрева выходит дитя.

Это было страшное зрелище, настолько страшное, что после этого оно будет являться позже в кошмарах.

Когда Элизабет очнулась, она застигла тот момент, когда из Вивьен вышла голова ребенка, и отправилась в повторный обморок.

Как я ей завидовала.

Вивьен позвала меня к себе и я подошла к ней. Схватив мою руку так, что от моей руки чуть не посыпались пальцы, я сжала зубы и поддерживала её своим присутствием. Раздался громкий и мучительный крик Вивьен и на свет появилось сморщенное тельце её малыша.

Отрезав пуповину, она взяла его на руки, и с улыбкой насмотревшись на него отдала его мне.

Мне было страшно брать его на руки, но когда это маленькое существо легло на мои локти я увидела насколько милое и крохотное оно было. Улыбка невольно накрыла мои губы, а я с какой-то нежностью посмотрела на него. Малышка (где после обрезания пуповины нас сразу уведомили о поле ребёнка) замолчала. А я затаив дыхание, с восхищением посмотрела на большие голубые глазки, которые сейчас с любопытством смотрели на меня.

Позже я отдала её на руки своей матери и она её накормила. И разбудив до сих пор лежащую в беспамятстве Элизабет, мы покинули новоиспеченную маму, дав ей отдохнуть.

* * *

После этого Элизабет уведомляла всех и каждого, как она мужественно находилась всё время родов рядом с Вивьен.

Только она не уточнила, в каком именно виде она находилась возле неё.

* * *

Спустя три дня

— Вы не боитесь гулять одна в столь позднее время суток? —