Настоящая любовь - Мэри Бэлоу

Однажды, ближе к вечеру, он вновь пошел к Аледу, войдя в кузницу как раз в ту минуту, когда Алед заканчивал работу и отпускал своего ученика. Они опять отправились пройтись по парку Тегфана.

— Ты был прав, — сказал Герейнт, положив конец бессмысленному обмену репликами, на который ушло несколько минут. — С тех пор как я унаследовал Тегфан, дела здесь идут не лучшим образом. Я не могу оправдаться незнанием, хотя я действительно старался ни во что не вникать. Моя задача сейчас найти решение.

Алед промолчал. Герейнт рассказал ему о своих визитах к соседям.

— Оказалось, что не в моих силах как-то повлиять на ситуацию, — закончил он свой рассказ. — Хотя я получаю деньги за аренду, опекунский совет мне не подчиняется. И даже когда придется возобновлять договор об аренде, мой голос окажется единственным. Мое предложение не пройдет.

Алед по-прежнему молчал.

— Но это моя трудность, не твоя, — вздохнул Герейнт. — Ты, как видно, не слишком меня уважаешь, Алед?

Его друг смущенно пожал плечами.

— Я понимаю твои трудности настолько хорошо, что твердо знаю: не хотелось бы мне оказаться на твоем месте, — промолвил он.

— Сделаю что смогу, — сказал Герейнт. — Когда наступит время платить ренту, я постараюсь, чтобы сумма выплаты для фермеров Тегфана осталась прежней. — Он еще раз вздохнул. — Но это поможет лишь горстке людей, а для сотен других, живущих в этой части Уэльса, все останется по-прежнему. Ведь это проблема не одного поместья, а повсеместная, как я понимаю?

— Да, — коротко ответил Алед.

— Д что происходит с фермерами, которых изгоняют с их земель, когда они не могут выплатить ренту? — поинтересовался Герейнт. — Им приходится идти в батраки? Они остаются работать у меня? Как глупо, что я до сих пор не спросил об этом Харли.

— Тогда, возможно, тебе следует спросить, Гер, — сказал Алед.

Герейнт кивнул. Внезапно его осенило.

— Ты знаешь семейство Парри? — поинтересовался он. — Кажется, они живут на вересковой пустоши.

— Да, — процедил сквозь зубы Алед, — они мне знакомы.

— Переезд на эту пустошь — самая крайняя мера, на какую может решиться человек, — сказал Герейнт, — сам знаю по опыту. Что с ними произошло?

Он боялся, что ответ ему известен, и почти пожалел, что спросил об этом.

— Не всем удается наняться к тебе в батраки, — сухо заметил Алед.

Герейнт закрыл глаза и сжал кулаки.

— Я обязательно что-то сделаю, — сказал он, помолчав несколько секунд. — Еще до того как придет день сбора ренты, наступят изменения. Меня тут все считают врагом, да?

— Число тех, кто был готов дать тебе шанс, уменьшилось после того, что произошло с Глином Беваном, — сказал Алед. — Не стоило этого делать, Гер. У него ведь маленькие дети.

— Глин Беван? — с ужасом переспросил Герейнт.

— Фермер недолго протянет, если отнять у него лошадей и скот, — сказал Алед, — и все именем церкви, в которую он даже не ходит.

Церковная десятина? Герейнт решил даже не спрашивать. Наверняка что-то случилось уже после его возвращения в Тегфан, а потому ему следовало знать об этом происшествии. По всему выходило, что в поместье прекрасно обходятся и без него. Он здесь не нужен, как и два года назад, когда стал владельцем земли, на которой браконьерствовал ребенком. Земли, пробуждавшей воспоминания, от которых он хотел отделаться.

Да, перемены здесь обязательно произойдут.

— Алед, что тебе известно о… хм… неприятностях, происшедших за последнюю неделю? — осведомился Герейнт.

— О каких неприятностях? — сразу насторожился Алед.

— То на лужайке перед домом оказались овцы, — начал перечислять Герейнт, — то по всей аллее рассыпан уголь. На террасе разлили молоко. В столовой во время обеда бегали мыши.

— Я думаю, это именно то, что ты сказал — мелкие неприятности, приятель. Они порой случаются даже с пэрами Англии, — заключил Алед.

— У меня предчувствие, что список будет продолжен в ближайшие дни.

Его друг пожал плечами, а Герейнт кивнул.

— Как бы то ни было, — сказал он, — тот, кто устраивает все это, видимо, обладает чувством юмора. По крайней мере стога сена еще никто не жег. Ребекка в этих местах не бродит, Алед?

— Ребекка? — переспросил Алед. — Это кто?

— Если бы я тебя не знал, — сказал Герейнт, — то у меня создалось бы впечатление, что ты удивительно туп. Но я тебя знаю. Поэтому говорю: в этих краях уже созрели условия для ее появления. Ты согласен?

Но Алед словно воды в рот набрал.

— Возможно, для нее найдутся какие-то оправдания, — продолжал Герейнт, — но лично я не слишком бы обрадовался ее визитам. Ты, случайно, не знаешь человека, который смог бы передать ей мои слова, Алед?

— Нет, — ответил его друг, — не знаю.

— Если бы я был не тем, кто есть, — задумчиво произнес Герейнт, — я, может быть, даже сам последовал бы за ней. Стал бы одной из ее дочерей. Именно так я поступил бы мальчишкой. Нет, не совсем так. Когда я был мальчишкой, я скорее бы стал самой Ребеккой. А ты одной из моих дочерей. — Он рассмеялся, но Аледу было не до смеха, лицо у него побледнело.

— Это не тема для шуток, — сказал он. — Любой, кто осмеливается стать Ребеккой, тут же получает цену за свою голову. Такой человек живет в постоянной опасности: его могут схватить власти или предать сторонники. Но ты прав, мальчишкой ты был способен выкинуть такое. Слава Богу, сейчас это невозможно.