На сети - Ирина Ингрин

– Я давно размышляю о женитьбе, – уже более уверенно продолжил Тимур.

Его собеседник поставил бутылку с пивом на столик перед диваном. Пить резко расхотелось.

– И разве есть более подходящая партия в нашей ситуации, чем ваша Настя?

Михаил Александрович нахмурился. Неужели Тимур, которого он знал с раннего детства и принимал практически за сына, серьезен? И бизнес, который на заре новой страны он строил вместе с другом, трясясь над каждой монетой, каждым договором, – это его бесценное творение спасет брак, который и так все ждали с самого начала?

Настя выросла в заботливом и любящем окружении, отец ей никогда и ни в чем не отказывал. Ответственность – вырастить достойную девушку – для него была привилегией и вкладом, который, он верил, окупится однажды сполна. И вот этот день настал.

Она была его розой, а его забота – стеклянным колпаком, пропускающим живительный свет и отгоняющим опасные ветра. Весело и живо девочка бегала по участку родителей Тимура, проводя время в вечных стычках и выяснениях отношений с молодым соседом – в те времена, когда они только-только переехали в поселок. Сейчас в висках Тимура уже появились первые седые волосы – он был почти на десять лет старше Насти. И Михаил Александрович не знал более твердого и сильного, чем Тимур, человека. Он точно сможет защитить его розу.

Отец не задумался ни на секунду, правильно ли поступает, распоряжаясь жизнью дочери в интересах своего дела, пусть и выстраивавшегося годами. Не принял в расчет ее чувств, а может, и не предполагал, что они имеют право на существование, не придавая этому вопросу какой-либо особой важности. И уж тем более не понимал, что после заключения этого союза заменой его стеклянному колпаку заботы станет глухая бетонная стена тирании.

Одно лишь было важно – его дело будет развиваться дальше в рамках семейного бизнеса. У него снова появятся деньги, а с ними вернутся статус и возможность ни в чем себе не отказывать, и – что особенно значимо – будет чем заплатить за лечение жены.

Он считал, что любит дочь, и презирал бы любого, посмевшего сказать, что это не так. Но она была продана им в тот вечер без малейшего сомнения и промедления.

– Это серьезный разговор, Тимур. Но если ты не шутишь, то я согласен. Этот союз важен для обеих наших семей, и, думаю, каждый от него будет лишь в плюсе.

Тимур довольно заулыбался, радуясь, что все прошло так легко и гладко.

– Конечно, я серьезен, Михаил Александрович. Спасибо, я знал, что мы сможем договориться.

Мужчины пожали друг другу руки. Официальное предложение было решено сделать на званом ужине, устроенном в честь дня основания завода, куда приглашались заведующие и начальники цехов с семьями. Специально для корпоратива арендовали ресторан, заказали живую музыку.

Тимур думал, его предложение для Насти это будет сюрпризом. Она удивится? Обрадуется? Он предвкушал ее реакцию, покупая кольцо и букет роз, и был абсолютно уверен в положительном ответе: Михаил Александрович уверенно убеждал его, что все случится именно так и пройдет гладко.

Накануне торжественного события отец собрал всю семью для важного разговора. В последние месяцы Настя была, словно не в себе. Окружающие списывали ее состояние на тяжелую учебу, а также болезнь Николетты Васильевны.

Слова отца потрясли девушку.

– Что? О чем вы, какая свадьба? – Настя решила, что ослышалась, ведь это просто невозможно.

– У тебя ведь нет других кандидатов? А тут такой вариант. Грех упускать. Тимур так волнуется, что я решил подготовить для него, так сказать, почву.

– Это же просто какой-то бред! – глаза Насти округлились от удивления и страха, а голос срывался. – Я не люблю Тимура! Я его… да просто терпеть не могу!

– Ну и что. От ненависти до любви, как говорят, один шаг.

– Я не буду с Тимуром. Мой ответ – нет. Мне вообще нравится другой.

– Какой еще другой, – начиная раздражаться, отвечал дочери Михаил Александрович, от игривого и радостного тона не осталось и следа. – Я прошу тебя, будь благоразумна. Разве мы о многом тебя просим? Разве мы не делали всегда так, как ты хотела? Оплачивали курсы, путешествия, учебу, развлечения. Ты сама выбирала с кем дружить, куда поступать. Разве я о чем-то просил тебя взамен? А сейчас, когда я впервые жду от тебя поддержки и серьезного ответа, ты говоришь «нет»?

Настя качала головой, будто не желая впускать в себя слова отца. Потом ошарашено посмотрела на мать, которая сидела тихо рядом с мужем, словно не замечая происходящего.

– Это же не пустяк… Это моя жизнь. Мам, ну хоть ты скажи что-нибудь!

Но Николетта Васильевна все так же молчала, сжатые кисти ее рук побелели, глаза были опущены, в ресницах блестели капельки слез.

– Наше финансовое положение сильно покачнулось, – отец понизил голос, словно стыдясь этих слов. – Долги растут. И денег просто так вывести из компании мы не можем. Тимур не позволит. Но он обещал помочь, если все состоится, как он задумал. Ты… спасешь нашу семью. И, возможно, свою мать.

– Мы можем продать квартиру или машину, взять еще один кредит, жить более экономно! Немного потерпим, но переживем.

Доводы Насти прервал неожиданно громкий и уверенный голос отца:

– Нет, мы не будем себя ни в чем ограничивать. Я глава семьи, и я этого не позволю. Лучше Тимура мужа тебе не найти. Если откажешься – обречешь нас всех на страдания.

Николетта Васильевна не хотела такой участи для своей дочери. Пожертвовать своим счастьем ради счастья других? Стыдно просить о таком любого, и тем более – своего ребенка. Поэтому она молчала.

– Настя, разве это такое уж плохое предложение? С ним ты будешь богата и счастлива. Ты знаешь его с самого рождения, вы уже почти как родные. И вы объедините капиталы, что по крупицам долгие годы собирали наши семьи.

А Настя смотрела на маму. На ее сжатые сухие губы, поредевшие волосы, бледную кожу. Как сильно она постарела за эти месяцы тяжелой, изнуряющей борьбы с болезнью. Они встретились взглядами – в каждом из них была мольба: каждый беззвучно просил о своей жизни.

– Хорошо, – сухо выдавила дочь.

Девушка проревела всю ночь в подушку: она лучше голодала бы, но оставалась рядом с близкими людьми. Правда, те, кто подарил ей жизнь и вырастил девочку в любви и заботе, думали иначе.

Глава 25

У Михаила и Николетты Саруевых на журнальном столике в гостиной стояла любопытная игрушка – заводная балерина. С самого раннего