Острые ощущения - Рената Тревор

— Что случилось? Что-то с отцом? — немедленно спросила Джоди.

В ее голосе слышалась тревога. Джоди всегда тонко чувствовала ее настроение, и Келли ценила их дружбу еще и за это.

О болезни отца Келли Джоди уже знала, Келли звонила ей из больницы.

— Нет-нет! С папой все в порядке, — поспешила успокоить ее Келли. — Но нам есть о чем поговорить.

Она быстро пересказала подруге разговор с сестрой, но о том, о чем ей действительно хотелось рассказать Джоди, а именно о Майкле, опять умолчала.

— О, дорогая! Как мне тебя жаль! — воскликнула Джоди, внимательно выслушав ее. — Неужели они не могут пригласить медсестру или сиделку? — Она даже не ждала ответа, настолько хорошо изучила семью Келли. — Да, знаю, знаю. Желаемое за действительное. Но разве честно, что ты должна бросить все и мчаться к отцу?

От одного голоса подруги Келли почувствовала себя спокойнее. Желание швыряться папками погасло.

— У меня нет выбора, Джоди. Не тот случай. Но за участие спасибо.

Джоди фыркнула.

— Ага! Будто ты нуждаешься в поддержке и в сочувствии! Уверена, что ты уже все спланировала, обо всем позаботилась. Не знаю, смогла бы я так. Впрочем, я была бы последней, к кому обратились бы за помощью мои родители.

Родители Джоди развелись, когда ей было двенадцать лет, предоставив девочку самой себе. С тех пор ничего не изменилось. Джоди редко слышала о них. Обычно родители звонили только для того, чтобы пригласить дочь на очередную помолвку или на свадьбу. Джоди перестала отвечать на их приглашения где-то после четвертой или пятой свадьбы каждого из них. Она продолжала любить родителей, но предпочитала жить самостоятельно, что, по-видимому, устраивало всех.

— Зато я беспокою тебя вместо них, — вздохнула Келли.

— И чего же ты хочешь? Говори, слушаю внимательно.

Чего она хочет? Это-то Келли знала. Бесконечного уик-энда в Атланте с Майклом. То, что, возможно, она никогда больше с ним не увидится, стало доходить до ее сознания. Заныло сердце.

— Джоди, помолчи, мне надо тебе кое-что сказать.

— Эй! Ты намекаешь, что я в последнее время трачу твое время на хныканье?

Келли улыбнулась. Она могла оставить карьеру, потерять любовника, но Джоди всегда останется для нее на первом месте.

— Ты? Тратишь мое время? И тебе не стыдно так говорить?

— Отлично, дорогая. Я выслушаю тебя, потому что не могу отказать себе в удовольствии слышать твой голос. Рассказывай! — Джоди умолкла, но через мгновение закричала в трубку: — Надеюсь, ты не хочешь мне сказать, что отказалась от «голубятни»?! Только не это, ведь она тебе так нравится! Если проблема в деньгах, займи у меня. Отдашь, когда сможешь. Только не бери деньги у родных, а то окончательно попадешь к ним в зависимость. Хотя после того, на что тебя провоцируют, они могли бы и оплатить твои затраты. — Джоди перевела дыхание и ласково заворковала: — А как твой папочка отреагировал на твое решение? Он хоть и не одобрял твой выбор, но, черт побери, всегда гордился твоими успехами и независимым положением.

— Да, гордился, но искренне верил, что я в конце концов прозрею и вернусь в семейный бизнес. Он очень терпелив, когда дело касается главного. И, конечно, он будет торжествовать, если это когда-нибудь произойдет.

— Но он не закатит истерику, когда поймет, что выиграл только благодаря своей слабости? — на этот раз серьезно спросила Джоди. — Потому что нуждается в твоей заботе, а еще потому, что, возможно, писает под себя? — Джоди все-таки не удержалась, чтобы не съехидничать.

— Джо-о-оди?! — укоризненно протянула Келли.

Хоть подруга и была единственной союзницей в случающихся время от времени ее ссорах с семьей, но воспоминание о стерильном маленьком кабинете, в котором она с замирающим сердцем ожидала приговора врача, было еще свежо.

— Извини. — Джоди смутилась. — Ты же знаешь, я люблю твоего старика. Но мне тебя жалко. А твои сестрички стервы. Как я все это ненавижу!

— Понимаю, но я должна быть с отцом.

— Но мне не нравится, что ты ломаешь себе жизнь.

Келли, еле сдерживая слезы, улыбнулась, как будто подруга могла ее видеть.

— А о моей «голубятне» не беспокойся. По договору у меня еще несколько месяцев аренды, я их оплатила вперед. Ну а потом — посмотрим. Мне же потребуется убежище, куда я смогу сбегать хотя бы на уик-энды, если уж будет совсем невмоготу.

— Ты всегда можешь прилететь ко мне.

— Подружка, ты забываешь, что за свой счет мне это не по карману. А за счет компании, пока не работаю, исключено, — грустно объяснила Келли.

— Тогда обещай, что разрешишь мне прилететь, если тебе потребуется отдушина. Пусть даже только на уик-энд. Мы встретимся в твоей «голубятне» и придумаем что-нибудь легкомысленное. Обещаешь?

— Обещаю, — заверила Келли, понимая, что ни с чем другим Джоди все равно не согласится.

— Записано! — рассмеялась Джоди. — Но и ты не забывай.

— Не забуду. Ну пока.

— Пока, киска.

Уже повесив трубку, Келли поняла, что о своей тайне она подруге так ничего и не рассказала.

Ну что ж, возможно, и к лучшему, решила она. Все еще так остро. Как-нибудь потом она поделится с подругой своей тайной страстью, а сейчас надо обо всем забыть.

Келли взглянула на часы. Такси должно подойти с минуты на минуту. Она еще раз перечитала название отеля в Мемфисе — все в том же «маршрутном листе», который Майкл оставил в ее сумочке в их первую встречу. Еще не поздно сообщить администратору, ведь можно и не писать, а просто позвонить.

Снизу донесся автомобильный сигнал. Значит, такси уже подъехало. Келли посмотрела на листок.

— Отложим неизбежное, — прошептала она, пряча записку в сумочку. — Позвоню, когда приеду домой.

Домой. Дом. Она не жила дома десять лет, с восемнадцати. Но, пожалуй, Джоди права. Вряд ли отец обрадуется, когда обнаружит, что его дочь отказалась от своих с трудом достигнутых целей, чтобы заботиться о нем. Нет, это ему точно не понравится.

— Ладно, отец. Это касается только нас с тобой. Понравится тебе это или нет, но я обязана помочь тебе поправиться. Даже если мой приезд тебя и не обрадует.