Всего один раз - Елена Сотникова

– А, ну тогда извини.

– Все нормально.

– Лик, подожди! – кидается следом Юля, но я останавливаю ее взглядом.

Не знаю, что транслируют мои глаза, но подруга резко тормозит, умолкая. Мы стоим так несколько секунд, а после я просто ухожу.

Возвращаюсь в свой коттедж. На мое счастье Алекса в нем нет. Не знаю, что бы я делала и как вела себя, окажись еще и он рядом. А я на грани срыва.

Заказываю в приложении такси, быстро собираю свои вещи, не переживая о том, что могу что-то забыть – ценного я ничего не брала, а мелочь не жалко. Вот и все, золушка. Сказка закончилась. Принц оказался ненастоящим, подруга – бабой Ягой, счастье – каретой, которая в полночь превратилась в тыкву. Вернее, в полдень, даже позже, но это не имеет значения.

А я ведь чувствовала, что все это какое-то эфемерное, что нужно наслаждаться каждым мгновением, потому что в любой момент дымка рассеется и я увижу настоящую картину происходящего.

Такси приезжает удачно – как раз в тот момент, когда в домике у Юли разгорается новая ссора между девчонками. Из окна видно, как туда торопятся Сергей с Алексом после женских криков и звуков бьющейся посуды. Юля со Светой перетягивают внимание на себя и я тихо, без лишних слов, прощаний, объяснений выхожу из дома, сажусь в машину и по-английски покидаю ребят.

Глава 13

Утро начинается как очередной день сурка. Будильник, подъем, кофе, душ. Только в зеркале отражение меня какое-то другое и дело тут даже не в мешках под глазами от недосыпа.

Я умываюсь несколько раз холодной водой, вглядываясь в опухшее лицо. Нужно было все-таки вовремя ложиться спать, а не гонять в голове ситуацию до самого утра, не накручивать саму себя. Сегодня все произошедшее уже не кажется таким страшным и разрушительным, а потому не вызывает бурной реакции.

– Дурочка ты, Лика, наивная, – вздыхаю, поправляя прядь волос перед зеркалом. – И инфантилка. Пора уже взрослеть! – добавляю решительно.

Достаю тушь из ящичка, подкрашиваю ресницы. На губы наношу бальзам с розовым оттенком, на запястья – капельку духов.

Выходные закончились, ничего страшного не произошло, жизнь продолжается, так чего грустить? Ну обманула Юлька, ну оказался Алекс не принцем – что теперь? Конец света?

Выпрямилась, улыбнулась и пошла украшать мир! В конце концов, я неплохо отдохнула в эти выходные, а то, что реальность не оправдала моих надежд – так это мои заморочки, мелочи.

Кстати, мелочь нужно проверить в сумке, напоминаю сама себе. Моя ласточка так и осталась на автостоянке стоять, значит, добираться мне сегодня общественным транспортом, потому что утром проезд в такси стоит как билет на самолет. И телефон не забыть.

Я окидываю себя финальным взглядом в зеркало – белая блузка, обтягивающая юбка-карандаш. Ненавижу этот образ – как по мне, я выгляжу в нем слишком вызывающе, но выстирать брючные костюмы я банально забыла, обнаружила уже сегодня утром, когда не оставалось ни времени, ни других чистых выглаженных вещей, поэтому пришлось надевать то, что есть.

Кроссовки с кедами тоже не пишутся в этот офисный стиль. Арр! Бесит! Придется доставать туфли на каблуках. Они, конечно, красивые и ноги визуально стройнят, удлиняют, но целый день на шпильках то еще испытание. А джинсы, к сожалению, не предусмотрены в нашем офисном дресс-коде.

На работу я приезжаю во взвинченном состоянии. Толпа народа в общественном транспорте, давка, запахи пота, перегара еще раз убеждают меня в том, что я не зря купила себе машину. Надеюсь, тот нахал, что подпер меня в пятницу давно уехал и ему еще долго икалось.

– Ты где ходишь, Аверина?! – ловит меня за руку шеф.

Я бросаю взгляд на часы. До начала рабочего дня еще пять минут. У меня даже есть время выпить кофе, тогда что за претензии?!

– Дома я была, Лев Алексеевич, – отвечаю вежливо, но с долей иронии. – Как и положено приличной девушке.

– А должна была давно быть здесь! Ты смс мою видела? – продолжает пыхтеть недовольным паровозом.

– Эм-м, нет, а что случилось?

Тянусь за телефоном в сумочку, вытаскиваю его и неожиданно понимаю, что со вчерашнего дня он до сих пор выключен. Я его отключила почти сразу, как уехала с турбазы. Не хотела разговаривать, выслушивать Юлькины оправдания или еще хлеще – расспросы Алекса, если бы он вдруг решил узнать причины моего внезапного отъезда. И утром забыла включить, бросила в сумку на автомате. Мысли были заняты другим, будильником на телефоне я не пользуюсь – у меня обычный, механический, еще из маминого детства, а потому и не заметила.

– Случилось, Аверина! Такое случилось, что... – Шеф на секунду замолкает, оглядывая меня с головы до ног и внезапно меняется в лице. Тонкие губы растягиваются в одобряющей улыбке. Он даже причмокивает довольно. – А вот оделась ты правильно. Чувствовала, видимо.

Нехороший звоночек срабатывает в голове. Не к добру это, ой не к добру.

– Объясните, Лев Алексеевич? Что происходит?

Мимо нас на всех парах проносится главбух с перекошенным лицом, в конце коридора хлопает дверь маркетингового отдела, за углом кто-то ругается. Я отмечаю, что вокруг какая-то нездоровая движуха. Обычно в это время сонный народ стягивается к кофемашине, а сейчас ощущение, что в офис внезапно нагрянул ревизор и все резко вспомнили о своих косяках, которые срочно нужно устранить.

– Давай отойдем в сторону. – Шеф бесцеремонно хватает меня за локоть и тянет в свой кабинет, а после, прикрывая за мной дверь, тараторит приглушенно: – У нас небольшие, но крайне неприятные изменения. И я очень надеюсь, что ты войдешь в положение и поможешь.

– Я? Чем? – моргаю часто.

– Наш филиал в последнее время показывал отрицательный рост. Я надеялся, что мы успеем справиться с трудностями, планировал кое какие изменения, даже бюджет выбил больше обычного, но руководство свыше решило, что... – Шеф на секунду запинается, подыскивая нужное слово. – В общем, они заявили, что у нас неэффективные методы управления и прислали своего топ-менеджера. Как оказалось, нам еще повезло – часть филиалов в других областях уже закрыли в связи с убыточностью, а наш решили оптимизировать.

– То есть... – начинает доходить до меня из-за чего вся суета в офисе.

– Да, ты правильно мыслишь – кому-то не повезет. Сокращение штата неизбежно.