Я буду сверху - Мария Зайцева

Он бормочет все это, споро вытягивая ремень безопасности одной рукой, а второй мягко проходится по бедру, ласково и невесомо ощупывая на предмет повреждений.

А я смотрю, как его крепкие, татуированные пальцы скользят по моей ноге, и это куче, чем секс, клянусь вам!

Интимней в несколько раз.

И для меня эта интимность неловкая и стеснительная. Хотя и безумно приятная, чего уж скрывать…

– Я бы сама смогла, – говорю ему. Просто, чтоб чуть-чуть разрушить нарастающее напряжение между нами.

– Сиди, дай поухаживать, – тихо отвечает Платон и, поцеловав мою шею, наваливается, чтобы застегнуть ремень безопасности. – Попалась, теперь не выпущу.

Голос его, хоть и остается чуть-чуть хрипловатым от волнения и пережитого стресса, уже вполне узнаваем. Это все тот же Курпатов, язва и насмешник, ни слова в простоте.

Уф-ф-ф… Слава всем богам! А то я уж думала, что его от напряжения повело!

Меня же повело…

Усмехаюсь, скрывая волнение, наблюдаю, как он закрывает дверь и спешит сесть за руль.

Местечко на шее, по которому скользнули только что его горячие губы, покалывает, и я стремлюсь забить эфир, чтоб не выдать своей растерянности и волнения.

Еще раз объясняю про подставщиков, теперь уже более детально.

И Курпатов кивает:

– Нет, ты представляешь, три дня назад Симонова точно так же развели, и он отвалил им денег. Прямо под колёса чувак кинулся, сказал, что из ФСБ и дорогие офицерские часы якобы ему разбили.

– Я слышала, они говорили об этом, – киваю я.

– Напишу заявление в полицию. Чем больше заявлений, тем быстрее их начнут ловить. Они – реально угроза. Сонь, как твои дела? Как твой отчим, не появлялся?

– Я отвечу на твои вопросы Вере, она тебе передаст, – фыркаю я, вспомнив, что толком не взгрела его еще за тот прокол с Веркой. Все как-то недосуг было…

Слишком уж активный Курпатов мне “досуг” организовал в эти беспокойные сутки.

– Намёк понят, кто «передаст» тоже, – он тапает по автомобильному планшету, запуская легкую музыку, и выруливает на проезжую часть.

– Мне на работу надо, – замечаю я, поняв, что едем мы слегка не туда.

– Ну да, конечно! Какая тебе работа? – он начинает набирать номер. – Жанна Алексеевна, это Курпатов Платон, Морозова у вас на упаковке стояла, она не придёт, у неё травма. А! О! Отлично. Всё, давайте.

– Что отлично? – хмурюсь я, чувствуя подвох.

– Ты уволена, – с удовлетворением отвечает Платон.

– Что?! Как уволена? Меня же недавно взяли!

Блин! Ну что за невезение!

– Сокращают. Период такой. Набирать будут теперь уже ближе к новому году, а сейчас увы. Я очень беспокоюсь за тебя, ты побледнела. – Он хмурится, на переносице появляется морщина, – сейчас съездим в травмпункт, пусть посмотрят.

– Какой заботливый, – язвлю я, не желая мириться с потерей такой хорошей, оплачиваемой работы.

– Как там трусики? Не жмут? – мгновенно переводит разговор Платон, интимно понижая голос. Я краснею невольно, свожу бедра, – если жать будут, надо снять.

Хмурюсь, не отвечая ничего, демонстративно поджимаю губы. У меня тут травма, между прочим, а он… Зря я решила, что Курпатов за меня распереживался, ничего подобного, похоже! Озабоченный!

И Платон, словно чувствуя мое недовольство, в очередной раз переводит тему, тапает опять по экрану планшета:

– Посмотри, кто у меня тут есть.

И я улыбаюсь, рассматривая фото красивой, очень пушистой рыси с надменной, гордой мордочкой и забавными кисточками на ушках.

– Я её нашёл всё-таки! – гордо комментирует он.

– Ого! – радуюсь я, – это настоящая рысь для рекламы, которую будут снимать в клипе?

– Она. Хозяин рыси нашёлся, хороший, а главное, адекватный человек, она такая забавная, смотри, – Курпатов листает галерею, и там довольная мордаха рыси, с прищуренными глазами. Такое чувство, что животное улыбается.

– Прикинь, какая она фотогеничная!

– Да вообще, – залипаю я на экран.

– Осталось только слоган придумать.

– По триггерам, – предлагаю я.

– Ты в этом разбираешься? – играет он бровями чуть насмешливо, – ну-ка давай, подкинь мне индейку.

– Ну не знаю… Это должен быть призыв, допустим: только у нас и ни у кого более. Или: успейте купить, – я при этих словах показываю пальцами, как будто это надпись на его лобовом стекле. – Ещё есть вариант нахвалить себя: мы лучшие, или: у нас собраны самые лучшие производители. Или такой вариант: нас рекомендуют даже рыси из леса.

Платон раскатисто хохочет.

– У-у-у, не прокатит! Откуда у тебя такие знания?

Я усмехаюсь, нисколько не обиженная его отказом. Понятно, что с наскоку это все не сделать:

– Мне пришлось поработать бухгалтером на складе. А так как город у нас маленький, я для хозяина склада придумывала рекламу… Ну и уборщицей еще подрабатывала.

– Не хочешь в моем отделе поработать?

– Нет-нет, я экономист, не креативщик, – признаюсь я, – то, что подходило для нашей дыры, тут вряд ли, сам же видишь.

– В любом случае, отлично, – он трогает мою руку, и мне едва удается скрыть дрожь по коже. – Сегодня завал конкретный, понимаешь, проект надо сдать побыстрее. Так что я сегодня работаю.

– Работай, я, видишь, сегодня больная хромоножка.

– Ты меня сегодня спасла, детка. За это я забираю тебя к себе и буду тебя любить, ухаживать за тобой, весь вечер, возможно, даже ночью и утром.

– Погоди, у тебя работа…

– Я работаю дома, поужинаем, я знаю отличный ресторан, где мы закажем еду, и нам привезут её с пылу, с жару.

Платон снова тянется к машинному планшету, выводит схему заказа еды через приложение:

– Выбирай, чем сегодня будем ужинать.

– А ты быстрый какой, – фыркаю, хотя, конечно, чисто для приличия, – может, я не хочу к тебе ехать.

– В твоём положении я бы вякать не стал, – он расплывается в улыбке, наткнувшись на мой суровый взгляд.

Играет бровями, щурится чуть насмешливо и очень залипательно. Ох, Соня, не играла бы ты с огнем… В такого и влюбиться недолго… Мысль, уже в который раз за сутки пришедшая в голову, дергает, словно болью, и я старательно прекращаю ее думать, листаю меню ресторана:

– Дороговато что-то.

– Ну да, ты же у нас экономист…

– Дешевле будет что-то приготовить.

– А ты умеешь готовить?!

Он смотрит на меня с таким невозможным удивлением, словно впервые видит человека, умеющего готовить. Но ведь у него же сестра, кажется… Она разве не готовила? И его многочисленные… м-м-м… девушки?

Но не скрою, взгляд это приятен. И даже тянет что-то сделать такое… Домашнее, уютное. Позаботиться.

Так. Стоп, Соня.

Просто стоп.

– Давай сегодня не будем, – тихо говорю я и отворачиваюсь к окну.

– Давай. – После повисшего между нами молчания, отвечает Платон, – просто закажем ужин.

Наверно, и