Темная любовь - Эль Джаспер

Сначала нет.

Мой разум так напряженно работает, пытаясь осознать и осмыслить то, что только что произошло, теперь я понимаю, что мы находимся на извилистом берегу реки Несс. Я останавливаюсь и смотрю на воду, в ее черных глубинах мерцают осколки света, падающие от уличных фонарей, удерживая мой взгляд, пока я пытаюсь не замечать, как Эли обнимает и целует женщину. Боль пронзает мои внутренности. Я чувствую себя так, словно кто-то намного крупнее и сильнее ударил меня в живот. Мне физически больно. Я почти сгибаюсь пополам. Сейчас я ничего не слышу, кроме криков моей собственной жалости к себе.

— Эй, — говорит Ной, кладет руку мне на плечи и притягивает к себе. Его тело твердое, не такое теплое, но и не такое холодное. Вроде как у Эли. Это странно — привыкать к такой теплой коже. Я чувствую это даже сквозь одежду Ноя. И все же сейчас я чувствую себя в полной мере комфортно. Я обнимаю его за талию и прижимаюсь головой к его могучей груди. — Не кори себя, По. Даже я был подавлен. — Он сжимает меня в объятиях. — Сильная сучка. Должно быть, старая как мир.

Я откидываюсь назад и смотрю на него.

— Как думаешь, она контролирует Эли?

Ной сжимает челюсти. Его глаза темнеют в тени реки.

— Я не уверен в этом, дорогая. Хотел бы я, чтобы это было так. — Он вздыхает и скрещивает руки на груди. — Она сделала меня бессильным там, вместе с тобой. Когда ты остановилась, я остановился. — Он вздыхает. — Но я все еще мог видеть. Все слышать. Все понимать. И что же я увидел? — Я смотрю на него, а он смотрит на меня сверху вниз и качает головой. — Черт возьми, Райли. Ухмылка на лице Дюпре, этот взгляд в его глазах? У меня даже мурашки побежали по коже. Она чертовски могущественна, если может контролировать тебя, меня и Эли одновременно.

Налетающий порыв ветра ударяет мне в лицо и заставляет щуриться. На улице прохладно, где-то за тридцать (-1 градус Цельсия). Я не испытываю дискомфорта, но замечаю температуру. Иногда я скучаю по этому, очень человеческому ощущению, когда тебе ужасно холодно и хочется закутаться и потопать ногами, чтобы согреться. Скучаю по этому, черт возьми.

— Что-то не так, — неожиданно говорит Ной. — Я не могу понять, в чем дело. Но у меня такое чувство, что мы чего-то не замечаем.

— С Эли? — спрашиваю я.

Он бросает на меня взгляд.

— Со всем этим. — Он нежно хватает меня за подбородок, заставляя выдержать его взгляд. — Я умер не так давно, чтобы не помнить, каково это, когда твое сердце бьется с трудом. Даже если Дюпре находится под контролем этой сучки, меня это все равно бесит. И мне жаль, что тебе приходится это терпеть. Ты сама не своя с тех пор, как вернулась в Эдинбург. С тех пор, как это случилось. — Он притягивает мое лицо ближе, опускает свое так, что наши носы почти соприкасаются. — Я скучаю по старой, саркастичной, подлой и хитрожопой Райли По.

Я тоже скучаю по ней. Но, похоже, я ничего не могу с этим поделать. После Эдинбурга все стало еще мрачнее. Ужасная тьма. С моей точки зрения, это плохо, потому что я видела самую дерьмовую, самую уродливую тьму на свете. Это самое главное. Но, возможно, я позволила этому завладеть собой. Я имею в виду, не должна была. Возможно, это отчасти блокирует мои способности. Я настолько ослеплена горем и яростью, что не использую свои способности в полной мере. Вот почему эта женщина смогла так тщательно контролировать меня.

Возможно, Ной Майлз что-то заподозрил.

Он ухмыляется, все еще неприлично близко к моему лицу.

— Почему ты ни разу не снял с шеи сумку и не попытался соблазнить меня? — спрашиваю я в шутку. Я прищуриваюсь и жду мудрого ответа Ноя.

Вместо этого он расплывается в улыбке, поворачивает мое лицо к себе и достает свой айфон. После нескольких нажатий он переворачивает его и опускает. Мои глаза сканируют прикрепленную к нему фотографию.

Я. Ной. Мой рот впивается в его губы, посасывая его лицо.

И тут до меня доходит. Я помню. В лесу, после того, как я вытащила Эли и Вика из реальности. Ной использовал свои сверхчувствительные вампирские феромоны, чтобы вернуть меня к реальности.

Он спас мне жизнь, сделав это.

Все еще. Я свирепо смотрю на него и бью кулаком в живот.

— Придурок. Тебе обязательно было это фотографировать? — Я бью его еще раз. Сильнее. — Ты в буквальном смысле нашел время, чтобы сфотографировать нас? Я была не в себе.

— Ой, — говорит Ной, нелепо хватаясь за живот. Будто это причиняет ему боль. — Ты же не думаешь, что я откажусь от такой фотосессии, правда?

— Дай мне это, — говорю я и тянусь за ним. Он выхватывает его обратно. Убирает подальше от меня.

— О, черт возьми, нет, мисс По. Ни за что в жизни. — Он улыбается и засовывает свой айфон поглубже в карман. — Технологии — замечательная вещь. И я сохранил фото на своем жестком диске, так что перестань беспокоиться о том, чтобы удалить его с моего мобильного…

Какой-то звук отвлекает меня, и я поднимаю руку, чтобы заставить Ноя замолчать. Теперь он тоже прислушивается, и, несмотря на холодный ночной воздух, мы оба напрягаемся. Я сосредотачиваюсь, глубоко дышу, раскрывая свои чувства. Закрыв глаза, я сосредотачиваюсь на всем и представляю свой слуховой проход в виде мегафона, улавливающего все абстрактные звуки и придающего им резкость. Я сразу же перевожу взгляд за пределы городских огней. Вверх по реке и выше. Я напрягаюсь так сильно, что это почти причиняет боль. И тут я слышу это. Едва слышный звук. Это хриплый, слабый стон. Женский.

Человеческий.

И это не стон удовольствия.

Я нюхаю воздух, но это слишком далеко, чтобы определить наверняка. Я едва могу определить, откуда доносится звук, и все, что могу сделать, это начать двигаться в том направлении.

— Давай, — говорю я и пускаюсь трусцой.

Ной рядом со мной.

Я тут же останавливаюсь, разворачиваюсь и бросаюсь к реке. Через несколько секунд я уже бегу во весь опор. В тот момент, когда мои ботинки касаются дорожки, идущей вдоль реки, я перепрыгиваю через воду и приземляюсь на корточки на противоположном