Месть для дракона! Цель: сердце! - Татьяна Сотскова

Я сделал глубокий вдох, заставляя себя успокоиться. «Все будет хорошо. Она выйдет. Она не из тех, кто отступает».

И я ждал. Готовый к ее появлению. Готовый к своей шутке. Готовый к тому, чтобы провести самый необычный вечер в своей жизни с самой необычной девушкой, которую я когда-либо встречал.

Я не знал, во что она будет одета. Но я знал, что это не будет иметь значения. Потому что главное — это то, что она придет. А все остальное — просто детали их странной, увлекательной игры.

Восемь часов пятнадцать минут. Я уже начал терять свою коронную уверенность. Я нервно переминался с ноги на ногу у входа в женское общежитие, мысленно проигрывая все возможные сценарии. Может, она передумала? Может, моя шутка с «полевым исследованием» оказалась слишком глупой? Может, она просто смотрела на меня все это время как на забавного клоуна, а теперь надоело?

Я уже почти убедил себя, что стою здесь как полный идиот, когда дверь со скрипом открылась.

И я замер. Слова, которые я так тщательно готовил, рассыпались в прах. Мой мозг выдал абсолютную тишину, белый шум из чистого, беспримесного изумления.

Передо мной стояла не та Калиста, которую я ожидал увидеть. Не «деревенская простушка» в простом платьице. Даже не та язвительная и собранная боевая подруга с тренировок.

Передо мной была… женщина. Загадочная, элегантная, с темными волосами, уложенными в сложную, слегка небрежную прическу, открывающую длинную шею. Ее платье вишневого цвета было безупречно скромным. Она выглядела так, будто сошла со страницы светской хроники о балах при дворе лунных эльфов. И в то же время в ее глазах читалась все тот же знакомый вызов, тот же острый, язвительный огонек.

Да, она меня удивила, в очередной раз. Выглядела безупречно, и теперь уже мне стало неловко от того, что я думал, что придет она не подобающе вечеринке. Она об этом всем подумала, нашла платье. Это было мило, и задело в самое сердце.

— Что, дракончик, — ее голос прозвучал низко и чуть насмешливо, выдергивая меня из ступора. — Я опоздала на пять минут, а ты уже выглядишь так, будто увидел привидение. Неужели так сложно дождаться начала нашего «научного эксперимента»?

Я проглотил комок в горле, заставляя свой речевой аппарат работать. Это давалось с трудом. Учитывая, что пустота в голове не желала расступаться, и мозг отказывался работать. Хотелось просто смотреть на Калисту, и молча восхищаться ее красотой.

— Привидение? — мой голос звучал хрипло. Я заставил себя ухмыльнуться, собирая остатки самообладания. — Нет, красотка. Привидения не заставляют сердце останавливаться. А ты… ты только что совершила на него нападение с особой жестокостью.

Я сделал шаг вперед, предлагая руку. Мой взгляд скользнул по ее лицу, по идеальной линии губ, и уже готов был сыпать отточенными комплиментами, самыми банальным, так как соображал я сейчас плохо, как вдруг она повернулась, чтобы поправить что-то на своем платье.

И я увидел спину.

Дыхание застряло где-то в горле. Весь мой натренированный сарказм, все мое красноречие испарились, оставив лишь первобытный, немой восторг. Мой взгляд прилип к той полоске обнаженной кожи, к изгибу позвоночника, уходящему в тающую темноту шелка. Это было одновременно невероятно элегантно и чертовски вызывающе. Скромность и разврат в одном флаконе. Идеально. Для нее.

Я не мог отвести глаз. Я чувствовал жгучее, физическое желание прикоснуться, провести пальцами по этой линии, почувствовать, настоящая ли она… Я хотел ее прямо здесь, прямо сейчас. Всю, без остатка.

— Нравится вид? — ее голос прозвучал резко, выводя меня из транса. Возвращая с небес на землю, и заставляя осознавать, насколько она прекрасна и недосягаема для меня сейчас. Осознание, что эта девушка сейчас от меня далеко и я не могу даже просто прикоснуться к ней, вызывало физическую боль.

Она обернулась и смотрела на меня с притворной невинностью, но в ее глазах плясали чертики. Она знала. Она прекрасно знала, какой эффект производит. И она определенно хотела именно такой реакции, иначе бы не надела такое платье.

Это вернуло мне дар речи. Моя знаменитая наглость сработала как защитный механизм. Я наклонился к ней, понизив голос до интимного, горячего шепота, полного самой откровенной пошлости, на какую только был способен:

— Вид? Напарница, я уже составил подробный умственный план всего того, что хотел бы сделать, основываясь на этом «виде». И он включает в себя очень детальное… изучение каждого изгиба этой безупречной территории. Без использования рук. Для чистоты эксперимента, разумеется. И на данный момент мне трудно перестать представлять картинки, в которых ты бы медленно снимала это платье.

Я ждал, что она вспыхнет, что-то бросит в меня, назовет подонком. Но она лишь медленно обвела меня взглядом с ног до головы, и на ее губах играла все та же загадочная, полунасмешливая улыбка.

— Какой у тебя… научный подход, — протянула она, и в ее голосе звучала не обида, а вызов. — Жаль, мое тело не является общедоступной лабораторией для дипломных работ. Доступ исключительно по специальному приглашению. А их я пока что никому не выписывала.

И, бросив мне этот дерзкий, двусмысленный ответ, она тронула меня за локоть. От этого прикосновения у меня мурашки побежали по всему телу, и проснулась самое настоящее первобытное желание: плюнуть на вечеринку и провести время где-то в более интимном месте, где обстановка будет располагать к близости.

— Ну что, поведешь меня на эту псевдонаучную пьянку, или мы будем стоять здесь всю ночь, пока ты составляешь свои развратные теории?

Я рассмеялся, сдавленно и с облегчением. Она снова сделала это. Поставила меня на место, но оставила дверь приоткрытой. Не «нет». Не «да». А «возможно, но ты должен это заслужить».

— Иду, иду, — сказал я, все еще не в силах полностью отвести взгляд от ее спины. — Боже, у меня уже дрожат колени. И я не уверен, что это от предвкушения вечеринки.

— Соберись, дракончик, — она шутливо толкнула меня плечом, и мы пошли по направлению к моему общежитию. — Тебе еще предстоит доказать, что твои «исследования» чего-то стоят.

Я шел рядом, и мой мир, обычно такой предсказуемый, снова перевернулся с ног на голову. Она была не