Развод под Новый год. Поверить в чудо - Элис Карма

Помня об обещанном Нике свидании, уезжаю с работы чуть раньше. По дороге останавливаюсь в салоне, чтобы купить для неё подарок. Она сказала, что ей ничего не нужно. Но мне отчего-то кажется, что подарок сможет её взбодрить. Что-то полезное и не пошлое. Ювелирка и брендовые аксессуары — сразу мимо. Для мамы, что проводит двадцать четыре на семь с ребёнком, такие подарки как насмешка. А вот что-то вроде умных часов наверное бы ей подошло. Так она всегда сможет ответить на звонок, или расплатиться в магазине во время прогулки, даже если нет при себе кошелька. Пару минут пребываю в сомнениях. Ей ведь понравится?

Спешу домой ещё больше чем обычно. Каждый раз, стоит мне вспомнить разговор с Никитиным, срабатывает триггер. Начинаю ругаться на пробку и водителей вокруг. Жалею, что не послал его. Однако показать свою злость означало бы признать, что Ника моя слабость. Он рассчитывал, что я сдамся, но не получил желаемое и разозлился сам. Хорошо ли это — покажет время. Что я точно знаю, когда человек зол, он более склонен к импульсивным поступкам.

— Я дома! — кричу с порога. Из комнаты Ники выглядывает женщина лет пятидесяти. Узнаю в ней ту самую няню из рекомендаций.

— Здравствуйте, Руслан Маратович, — с улыбкой произносит она. — А Вероника в ванной, ещё собирается.

Я выдыхаю взволнованно. Остатки сомнений испаряются, когда я вижу Алинку, слышу её возгласы и смех. Никитин сказал, что хочет вернуть дочь. Но все его разговоры о дочери сводятся к манипуляциям «оставлю-отберу», будто она какая-то вещь. А раз он соврал в этом, то и в остальном нет смысла ему верить.

— Не уверена я насчёт этого платья, — Ника неловко вываливается из ванной и вдруг видит меня. — Ой, ты уже пришёл?

Минуту мы смотрим друг на друга не отрываясь. Я всегда знал, что она привлекательная, но сегодня она выглядит по-особенному. И вдвойне приятно осознавать, что принарядилась она для меня. Пульс ускоряется. Я словно мальчишка, что впервые приглашает понравившуюся девушку на медляк.

7.4

— Ты очень красивая в этом платье, — произношу, собирая мысли в кучу.

Она смущённо улыбается. На щеках появляется румянец. Роковая соблазнительница? Сердцеедка? Не думаю. Если она так реагирует даже на подобные банальности, значит, не привыкла в жизни слышать комплименты в свой адрес. Но я намерен это исправить.

Беру её за руку и веду к авто. Вспоминаю про подарок, что оставил дома. Впрочем, не возвращаться же? Ещё успею отдать его.

Снег, что валил с самого утра, к вечеру превратился в сырую кашу. Я оглядываю лобовое стекло, размышляя, стоит ли расчистить или дворников будет достаточно.

— Руслан! — крик со стороны ворот заставляет меня вздрогнуть и вспомнить о том, что напрочь вылетело у меня из головы. Я вижу тестя у шлагбаума. Бросаю беспокойный взгляд на Нику. Что ж, момент истины настал. Но готов ли я к нему?

— Жди меня тут, — говорю я и спешу к Альберту Николаевичу. С сожалением улавливаю шаги за спиной. Не послушала. Всё-таки пошла за мной. Ну зачем?

— А она что тут делает?! — возмущенно спрашивает тесть, заметив Нику. Он знает её. Определённо. Значит, всё-таки сестра…

— Здравствуй, папа, — с горечью произносит она. Альберт кривится.

— Не зови меня так! — отвечает сурово. — У меня была только одна дочь.

Он снова переводит на меня требовательный взгляд. Ждёт объяснений. Я бы тоже хотел получить объяснения. Осознаю, что улица — не самое лучшее место для семейных разборок. Тем более Ника в вечернем платье, не рассчитанном на прогулки под снегопадом.

— Давайте вернёмся в дом, — предлагаю я. — Ник, прости, но наш ужин придётся перенести. Она кивает с дрожью. Кажется, совсем не в порядке. Разворачиваю её и веду к входной двери. Тесть следует за нами.

— Надежда Михайловна, у нас резко поменялись планы, — говорю я няне, проходя в дом. — С этого момента вы свободны. Оплату я вам уже перевёл.

Та понимающе кивает и уходит. Очевидно достаточно опытная, чтобы считать напряжённую обстановку.

— Ник, побудь пока с малышкой. Я тебя позову, как разберусь со всем, — стараюсь говорить мягко, чтобы не пугать её ещё больше. Не знаю, что там у них произошло, но Ника явно нелюбимый ребёнок в семье Альберта. И для неё эта встреча стала потрясением.

Она скрывается за дверью их с Алинкой спальни. Мы же с Альбертом идём в кухню. Он осматривается и вздыхает.

— Так ничего и не изменилось за год… — констатирует с сожалением.

Мне хочется возразить, что очень многое изменилось. Однако я решаю повременить с этим.

— Вы только с самолёта? — спрашиваю, не зная с чего начать. Он кивает.

— Да, только прилетел. А тут… такое, — тесть бросает неприязненный взгляд в сторону комнат. — Может расскажешь, как так вышло, что ты эту змею у себя пригрел?

— Расскажу, — отвечаю я, доставая из минибара бутылку виски. — Но вначале вы расскажите мне, почему родную дочку зовёте змеёй? И почему за два года брака я ни разу не слышал от Вики, что у неё есть сестра?

Альберту оказывается явно не по душе, что я говорю с ним в таком тоне. До сих пор я винил себя в смерти Вики. Её родители же для меня были снисходительными и ласковыми судьями, что каждый год во время поминок отпускали мне мой грех. Сегодня я взглянул на Альберта Николаевича другими глазами и понял, что он тоже может быть злым и жестоким. И этот новый его образ мне совершенно не понравился.

— Да что тут рассказывать? — он с досадой цыкает и опрокидывает предложенный виски. — По молодости, по глупости заделал ребёнка. Пришлось жениться. Жена сидела дома с мелкой и от нечего делать выносила мне мозг. Ну и в один прекрасный день мне всё это надоело. Я плюнул и подал на развод.

— И как я понимаю, Ника и есть ребёнок от того первого брака? — спрашиваю нахмурившись.

Тесть не отвечает, но его молчание оказывается красноречивее любых слов. Он не любил первую жену и дурное отношение распространилось и на дочь. Настолько, что даже Вика никогда не упоминала про сводную сестру, хотя