Арлекин - Анна Есина

— Ожоги поверхностные, — продолжил врач, — огонь не успел уничтожить все улики. Это помогло установить истинную причину смерти. На теле обнаружены следы борьбы, частицы почвы, волосы неизвестных лиц. Всё это будет передано в следственные органы для дальнейшего расследования.

Демьянов чувствовал, как земля уходит из-под ног, как будто кто-то высасывал жизнь из его тела, оставляя лишь боль, пустоту и желание разорвать этот мир на части.

— На одежде обнаружены следы ДНК нескольких человек, — добавил патологоанатом, будто вбивая последний гвоздь в крышку убиенного горем рассудка. — Мы сделали всё возможное для сбора улик.

Саша едва расслышал последние слова. Мир кружился, словно карусель, на которую посадили без предупреждения, заставив смотреть в глаза самому страшному кошмару.

— Вы сможете забрать тело после окончания следственных мероприятий, — произнёс патологоанатом, возвращая вдовца в реальность.

Александр кивнул, не в силах произнести ни слова. Ноги едва держали. В ушах звенело, а перед глазами плыли красные пятна.

Врач выдал ему заключение о смерти, попросил расписаться в каком-то журнале. Выходя из кабинета вслед за Гариком, Саша понял: теперь его жизнь навсегда разделилась на «до» и «после». И обратного пути нет. Только путь мести, только путь справедливости, только путь сквозь тьму к свету, даже если этот свет выжжет его дотла.

***

Мерзкий запах перегара и нестираной одежды ударил в ноздри, как только Саша переступил порог притона. Тусклые неоновые лампы мигали, отбрасывая жуткие тени на грязные стены, покрытые разводами и пятнами. В углу хрипел телевизор, выплевывая какую-то пошлую передачу, которую никто не смотрел. Полумрак помещения разрезал едкий дым дешёвых сигарет, смешиваясь с запахом пота и мочи.

Он двигался бесшумно, как охотник, взявший след дичи. Каждый мускул был напряжён, глаза выхватывали из темноты малейшие детали. И вот он — тот самый подонок. Сидит у стойки, потягивает что-то из стакана, самодовольно ухмыляется, не подозревая о своей участи.

Их взгляды встретились. Улыбка отморозка медленно сползла с лица, сменившись маской первобытного ужаса. В его глазах отразился такой страх, какого никто прежде не ведал.

— Ты... — прохрипел он, едва узнавая Сашу. Его голос дрожал, как и стакан с дешёвым пойлом в его руке.

— Узнаёшь? — голос Демьянова прозвучал холодно, почти равнодушно, в нём слышалась сталь.

Насильник опрокинул стакан, расплёскивая жидкость, которая растеклась по стойке тёмными разводами.

— Ч-что тебе нужно? — его губы дрожали, слюна пузырилась в уголках рта.

— Правду. Твою правду, — Саша достал нож — простой, но острый. Достаточно острый, чтобы сделать то, что он задумал. Лезвие блеснуло в тусклом свете.

— Не надо... — трусливая падаль попыталась встать, но ноги подкосились. — У меня семья... дети...

— У моей жены тоже были планы, — Александр сделал шаг вперёд, чувствуя, как адреналин пульсирует в венах. — Были мечты. В будущем у нас могли бы быть дети...

Эта тварь в людском обличье упала на колени, его лицо исказила гримаса животного страха. Глаза расширились, в них читался немой крик.

— Прости... Я не хотел...

— Ты лжёшь. Вы все хотели. Каждый из вас, — Саша наклонился к нему, чувствуя его дыхание — зловонное, тошнотворно мерзкое, пропитанное страхом.

Прибалдевшая толпа в притоне замерла, наблюдая за происходящим. Кто-то пытался отвернуться, делая вид, что ничего не происходит, но их глаза выдавали чуть ли не любопытство. Алчность. Желание увидеть развязку. Предвкушение кровавого пиршества.

— Остальные тоже ответят, — прошептал Саша, приставляя лезвие к шее негодяя.

Глаза мерзавца закатились, тело обмякло. Кровь медленно растекалась по грязному полу, впитываясь в истёртый линолеум, оставляя за собой зловещий след. Она была тёплой, почти живой.

Демьянов плотнее натянул на голову капюшон спортивной кофты и вышел из притона, не оглядываясь. В ушах стучал пульс, сердце билось как сумасшедшее. Впереди ждали ещё двое. И он знал — они заплатят. За всё заплатят. Каждый вздох, каждая слеза, каждая капля Лериной крови будут отомщены.

Ночной воздух обжигал лёгкие. Месть только начиналась, и Саша чувствовал, как тьма внутри него становится всё гуще, всё плотнее. Теперь он был частью этой тьмы, её воплощением. И никто не останется безнаказанным.

***

Горы нависали над селением, словно древние великаны, равнодушные к человеческой трагедии. Узкие улочки, вымощенные неровным камнем, извивались между домами с плоскими крышами, будто змеиные тропы. В воздухе витал густой запах смолы, горных трав и козьего навоза. Где-то вдалеке лаяла собака, а ветер доносил отдалённый звон колокольчиков с пастбищ.

Саша словно облачился в тень, двигаясь беззвучно и мягко, прижимаясь к стенам домов. Местные жители провожали его взглядами, в которых читался немой вопрос и страх. Их смуглокожие лица с орлиными носами казались масками лицедеев.

Дом нашёлся в самом конце улицы — приземистое строение с зашторенными окнами, от которого веяло запустением. Демьянов замер у входа, прислушиваясь к тишине. Изнутри доносилось тяжёлое дыхание, перемежающееся с храпом.

Резким движением он распахнул дверь, которая заскрипела так громко, что, казалось, разбудила весь аул. В нос ударил смрад перегара. На полу, в окружении пустых бутылок из-под самогона, сидел тот, кого он искал — с опухшим лицом и безумным взглядом.

— Рус, эт ты? — прохрипел преступник, пытаясь сфокусировать взгляд. Затем разглядел вошедшего и побелел словно полотно. — Ты... ты как сюда попал?

— Через горы, — холодно ответил Саша, голос эхом отразился от голых стен. — Как и ты когда-то. Только я шёл по следу зверя, а не убегал, поджав хвост.

Преступник попытался встать, но его ноги ослушались. Он рухнул обратно, опрокинув бутылку, которая покатилась по полу, оставляя мокрый след и пропитывая воздух едким запахом самопального алкоголя.

— Убивать меня теперь будешь? — с лёгким южным выговором спросил он, шаря рукой вдоль продавленной койки. — А ты знаешь, что она сама напросилась? Вертела перед нами задницей весь вечер, сиськами тёрлась — перед такой ни один мужик не устоит. Вот я и трахнул, ей, кстати, понравилось. Орала, как кошка драная, и заглатывала с большим опытом...

Саша заклокотал от гнева. Густое марево алых красок притупило зрение, и он не заметил, как насильник нащупал-таки искомое. Хмельной угар в момент слетел с него, тело приняло горизонтальное положение. В грудь мстителя упёрлось дуло револьвера Нагана — холодное, стальное, с характерным блеском смазки на воронёной поверхности. В его твёрдости читалась суровая простота оружия, прошедшего сквозь вихри истории. Тугой спуск требовал от стрелка твёрдой руки