Муза винодела - Келли Хантер

Рафаэль вышел из машины и стал на землю Шампани впервые за долгие девять лет. Кавернес стоял такой же, как и всегда, — серый и угрюмый, зловеще доминируя над деревушкой, расположенной внизу. Он поклялся, что никогда не вернется сюда, и все же он здесь. И не жалеет об этом.

Рафаэль пригладил волосы и, расправив плечи, словно приготовившись к битве, направился к дому. И вдруг остановился, не зная, Какую дверь выбрать. Кухонную или парадную? Кто он — гость или член семьи? Ждут его или нет?

От дальнейших сомнений его избавила распахнувшаяся дверь кухни. Сияющая Габриель, сбежав по ступенькам, бросилась ему на шею.

— Ты приехал, — повторяла она, осыпая лицо брата поцелуями. — Я знала, что ты приедешь.

В дверях появился Люк. Засунув руки в карманы, он неторопливо спустился по ступенькам и направился к ним. Рафаэль настороженно встретил его взгляд. Ему было прекрасно известно, как отчаянно защищает Люк тех, кого любит.

— Не бойся, — прошептала Габи, пристально вглядываясь в лицо брата. — Не забывай, что Люк мой муж и брат Симоны.

— У него есть полное право злиться. Он защищает честь своей сестры, — сказал Рафаэль и решительно двинулся вперед.

— Если бы я тебя не любил, я бы тебя убил, — заявил Люк, заключая его в объятия. — Я и сейчас способен на это.

— Ты этого не сделаешь, — отчеканила Габриель. Люк отпустил друга. — Мы ждем тебя уже два дня, Раф. Почему ты задержался?

— Я ехал на машине. Мне нужно было подумать.

— Ну, что я говорил? — Люк повернулся к жене. — Получила?

— Еще посмотрим, — буркнула Габриель. — Так ты за рулем? Наверное, совсем вымотался? — Она критически оглядела брата.

— Ничего, все нормально.

— Из тебя мог бы получиться неплохой отец, — пробормотал Люк.

— Я тоже так думаю. — Раф обменялся с Люком долгим взглядом.

— Ну, что я говорила? — Габриель с видом победительницы посмотрела на мужа. — Получил?

— А где она? — спросил Рафаэль. Ему нравилась их компания, но еще больше ему хотелось увидеть Симону.

— Она в саду, — сообщила Габи. — Рафаэль… — Он, поборов нетерпение, остановился. — Я сказала Симоне, что звонила тебе.

— По крайней мере, это честно.

— Она теперь на меня сердится.

— Это мы уладим.

— Надеюсь, она простит меня. Сестры не должны ссориться из-за мужчины.

— Угу. — Он сделал шаг в сторону.

— Рафаэль…

— Что?!

Он снова остановился. Терпение явно не входило в число его достоинств. Люк фыркнул. Габриель закатила глаза.

— Я хочу, чтобы ты сделал подарок Симоне. Не думаю, что ты будешь против. Подожди. — Исчезнув за кухонной дверью, Габи через минуту вернулась, неся в руках какой-то сверток.

Рафаэль подошел ближе.

У «свертка» был нос. Два уха. Лапы. И влажные карие глаза.

— Щенок, — улыбнулся Рафаэль.

— Золотистый ретривер, — уточнила Габриель, вручая ему щенка. — К тому же это девочка.

— Толстая, — заметил он.

— Все малыши толстые. — Габриель погладила щенка по голове. — Не слушай его, милая. У тебя, можно сказать, рубенсовские формы.

— Ну и что я должен с ним делать?

— Подаришь Симоне.

— Зачем?

— Затем.

Странное объяснение.

— Это то, что обычно дарят беременным? — поинтересовался Раф.

— Нет. Но это должно помочь. По крайней мере тебя выслушают, — объяснила Габриель. — Ты очень ее обидел, Раф.

— Думаешь, это поможет? — Он с недоверием посмотрел на маленький комочек, уже примеривающийся, как бы пожевать ремешок от его часов. Цвет, конечно, приятный, но Рафаэль сомневался, что Симоне сейчас нужен именно щенок. — Я все же не уверен, что это хорошая идея.

— Положись на меня, — твердо сказала Габриель.

Он нашел Симону в старом саду, под яблоней. Она была в обрезанных до колен джинсах, выгоревшей розовой майке и старых садовых перчатках. С одной стороны от нее лежали только что выдернутые сорняки, с другой — кучка маленьких луковиц. Рафаэль опустил щенка на землю, и тот сразу же заковылял к Симоне.

— Привет. Откуда ты взялся? — долетел до него ее голос, удивленный и ласковый. Щенок счел проявленное к нему внимание добрым знаком и, завиляв коротким хвостиком, принялся жевать перчатки. Симона легонько шлепнула его по носу. — А где же твои хорошие манеры?

Щенок плюхнулся на задние лапы и, почесав за ухом, переключился на кучу сорняков. Симона рассмеялась и оглянулась, ища хозяина.

И увидела Рафаэля.

Ее смех замер. Она поднялась, сняла перчатки, отряхнула джинсы, стараясь не смотреть на него.

— Мне нравится, что ты сделала здесь, в саду, — заметил он, словно вел непринужденную светскую беседу. Но Симона молчала. Наклонившись, она гладила щенка по голове, на что ушла, казалось, целая вечность.