Хозяйка бродячего цирка - Дия Семина

— Очень красиво, простенько, не хватает изюминки в гимнастической составляющей, но учитывая ранение ноги, даже этот вариант шикарно смотрится. Григорию придётся свой личный номер усложнить, чтобы зрители не пожалели потраченных копеек, — вот так подытожил наше короткое выступление Остап.

— А если мне взять какой-то красивый реквизит. Ленты или ещё лучше кусок очень длинный прозрачной ткани. Гриша меня будет кружить, а вокруг нас будет длинная такая лента, как змея извиваться, я такое смогу, и это будет эффектно. Только надо найти ткань или широкую атласную ленту.

— А это шикарная идея! Очень эффектно, я такое раз видел, у Сесиль есть запас лент, сходи, мы пока силовую часть номера проверим. А кстати, палочка — рукоятка от старого веера канатоходца, скажи ей, она поймёт. Несите гвозди, молоток, сейчас сделаем вам реквизит.

Остап быстро сообразил, что к чему в идее с лентой, и отпустил меня, а сам пока занялись просмотром и проработкой сложности второй части номера Григория.

На манеже я чувствовала себя неестественно, казалось, что это место не моё, эффект самозванки не даёт покоя. Вышла на свежий воздух и вздохнула с облегчением. Надо же, какой это стресс, а ведь в шатре и людей-то не было. Не только Захару страх сцены придётся преодолевать, но и мне.

— Ужас, ужасный! Как всё это преодолеть и не сбежать…

Ворчу себе под нос и неспешно иду к фургону Сесиль.

Даже не обратила внимание, что на площади как-то удивительно пусто, почти никого и нет. Кто-то в таверне, кто-то по лавкам столицы разбрелись все, и я осталась одна.

Похоже, именно этого момента дожидался высокий незнакомец в дорогом, клетчатом сюртуке, тонких очках с золотой оправой и котелке на английский манер.

Он не похож на гопника, способного ударить или похитить беззащитную женщину, скорее, на адвоката. Удивительно, как они быстро меня нашли.

И второе о чём я подумала, что сегодня же уеду на своём фургоне, или переселюсь в гостиницу…

— Сударыня, не спешите, я лишь юрист вашего покойного батюшки.

— Вот как? Мне кажется, что это всё лишнее и глупое недоразумение, мы уже изрядно пострадали от этого дела, прошу вас, позвольте мне жить свою жизнь. Могу подписать отказ…

— Очень странно, мы впервые встречаемся лично, но наша активная переписка заставила меня думать совершенно обратное. Вы же были готовы получить всё. И ваш сводный брат, некровный родственник вашего отца. Только вы и ваша тётя Агнес, являетесь единственными наследницами. Но увы, ваш покойный барон не вписал её имени, она будет полностью зависеть от вас материально. Да уже зависит и ждёт, когда вы вступите в права и позаботитесь о ней. Я же вам объяснял, что это дело решённое, вы по закону не смеете отказываться, такой практики в принципе нет.

В моей голове вспышками загораются какие-то воспоминания. Но они не так важны, брат сводный, неродной. И я единственная кровная, но ведь незаконнорождённая.

— Извините, но мы с моим женихом решили, что безопаснее не ввязываться в эту авантюру. Как зовут моего, так называемого…

— А вы точно Адель? Я не ошибся? — юрист смутился и перебил.

— Я несколько дней назад упала, ударилась головой и потеряла память. Видимо, мозги встали как надо, и я поняла своё место в этом мире. Передайте, так называемому, брату и тёте, что я вне игры, пусть они оставят меня в покое.

— Но он готов на вас жениться. Это очень выгодное предложение, его титул и положение в обществе, ваше богатство и красота, идеальное сочетание для девушки. Повторю, по закону вы не смеете отказаться от наследства, это последняя воля вашего отца, понимаете? Последняя! Это священный долг детей, исполнять последнюю волю, он вас не в паломничество босоногой отправил, а в богатую жизнь.

Мой рот открылся от удивления, глаза округлились, а в сознании вскипела та правда, какую до этого момента я не могла понять.

Адель реально любила Гришу, но он ей не пара. И закон она знала, что ей не отказаться от наследства. Чувствовала себя загнанной в угол, понимала, что выйти замуж за сводного братца — считай подписать себе смертный приговор, он её изведёт, чтобы захватить деньги. Потому и селёдочник-жених.

— Вот чёрт! — сорвалось с моих уст. — А завещание когда в силу вступит? У меня время есть?

— Время на что? На очередные ошибки? Мы же договаривались в переписке, что вы приедете в столицу, что вступите в необходимый срок в права. А сейчас что случилось? Жених? Забудьте эти глупости, знатные люди не принадлежат себе.

— Хорошо, оставим поэтику, пройдёмся по фактам, — я вдруг собралась, это не первая патовая ситуация в моей жизни. Главное — эмоции замести под сукно, они только мешают, никогда не бывает так, чтобы нельзя было применить поговорку про закон-дышло. — Итак, допустим, я незаконнорождённая дочь барона, даже фамилию не помню его.

Юрист криво улыбнулся.

— Барон Андре Фёдорович фон Ливен.

— Понятно, однако, есть ли какие-то сроки? Завещание уже вскрыли? Когда крайней срок вступления в права? И мы с тётей в доли вступаем?

— Если вы не помните имени отца, значит, и моё имя не помните?

Киваю.

— Алексей Максимович Мазур, юрист вашего почтенного семейства. Так вот, по вашим вопросам, завещание уже огласили, вступить в права можете хоть сейчас, но через месяц этот процесс станет необратимым фактом. Все дела, налоги, финансовые обязательства, всё станет вашей ответственностью. Понимаете, о чём я сейчас пытаюсь вам сказать.

— Догадываюсь, но с трудом.

— Вы становитесь юридически ответственной, сбежите, хорошо, выйдите замуж за нищего циркача — прекрасно, но через пять месяцев отчёт по акциям, плюс налог на земли и фабрику, без ваших подписей мы ничего сделать не сможем. И вас найдут уже как должницу казне, это не шутки, пора повзрослеть, сударыня.

— Благодарю вас за развёрнутую лекцию. Полагаю, что вы адвокат семьи и мои интересы вас волнуют меньше всего. Но мне нужно подумать, скажите адрес…

— Большой Третьяковский проезд, строение пять. Там наша контора.

— Ещё один вопрос, а вот тот случай, когда мой брат нанял насильников, и они меня похитили, вам не кажется странным, что я выйду замуж за такого подлеца? Это ведь не Алмазов, а братец, он узнал, о