Шелковый хаос - Фэя Моран

– Что ты там делала? – продолжал возмущаться я. – С кем встречалась? Не поверю, что ты поехала в клуб для того, чтобы выпить и потанцевать.

Она медленно подняла взгляд, и ее глаза блеснули холодным стальным блеском. В этот момент эта девушка действительно оправдывала свое устрашающее имя.

– Если я скажу тебе правду, ты либо не поверишь, либо побежишь жаловаться папочке. – Анархия сделала шаг вперед, так что между нами осталось всего несколько сантиметров. – Но давай договоримся на берегу. Если ты хочешь, чтобы этот брак продержался дольше первой брачной ночи, перестань затягивать ошейник. Я не твоя собственность. Я твоя мамочка.

Я возмущенно открыл рот, но не смог сказать в ответ ничего дельного. Да в целом, вообще ничего не смог сказать. Ее слова… ее поведение даже чем-то заводили. А потом…

Ох, она еще и посмела усмехнуться!

Я качнул головой, смахивая с лица растерянность, и прочистил горло.

– Ничего не хочу слышать, – бросил в ответ, отворачиваясь. – Объясняйся перед отцом. Но ты в любом случае расскажешь, что ты делала в клубе моего кузена.

Анархия вдруг приблизились еще на шаг. Я почти чувствовал тепло ее кожи и весь напрягся от такой близости.

– Ревность сюда совершенно не вписывается, – произнесла она недовольно. – Ты ведешь себя так, будто я твоя любимая игрушка, которую внезапно вынесли из комнаты без твоего разрешения. Неужели ты думал, что я буду сидеть в четырех стенах и смиренно ждать, пока ты разрешишь мне выйти?

Я сглотнул, и на мгновение взгляд упал на ее пухлые губы, прежде чем я успел вернуть себе контроль и поднять глаза обратно. Анархия покачала головой, заметив это.

– Запомни раз и навсегда, мальчик: я никогда не буду оправдываться. Ни перед тобой, ни перед твоим отцом. Может, ты и хочешь власти надо мной, но тебе никогда ее не получить.

Она обошла меня, задев плечом, и направилась к мраморным ступеням, оставляя меня стоять посреди двора – полуголого, злого и с нарастающим чувством того, что я совершенно не контролирую ситуацию.

Но сдаваться я не привык. Черт с два!

Я резко развернулся и последовал за ней, едва не сбив с ног вышедшего слугу с подносом. В голове пульсировала одна мысль: чего бы она там себе не навоображала, она будет моей женой. И ей нельзя относиться ко мне как к ребенку! И что, что она старше? Всего на пару лет. Это не значит, что она может помыкать мной, как дворовым мальчишкой.

Я настиг ее уже в прохладном холле. Она даже не прибавила шагу, зная, что я иду следом. Эта ее абсолютная уверенность в собственной неуязвимости бесила до зуда под кожей.

– Эй! – Я схватил ее за локоть, резко разворачивая к себе. Мои пальцы впились в смуглую кожу чуть сильнее, чем следовало, но я был слишком заведен, чтобы заботиться о манерах. – Мы не закончили. Ты не можешь просто бросать мне в лицо подобные слова и уходить, как ни в чем не бывало.

Она медленно, с вызывающим изяществом, перевела взгляд с моей руки на мое лицо. Ни тени страха. Только это проклятое высокомерное любопытство, от которого внизу живота все скрутилось в тугой узел.

– Неужели? – выдохнула Анархия. – И что ты сделаешь, Деймос? Прикажешь охране запереть меня в спальне? Или, может, применишь физическую силу?

– Перестань. – Я толкнул и прижал ее к холодной мраморной колонне, нависая над ней всей массой своего тела. – Ты можешь называть меня мальчиком сколько угодно, но через несколько дней ты станешь моей женой. И в ту секунду, когда кольцо будет на твоем пальце, ты поймешь, что тебе придется считаться с моим мнением.

Ее зрачки словно расширились. Я видел, как дыхание стало прерывистым. Она вытянула шею, ее губы оказались в паре миллиметров от моей челюсти.

– Смелое заявление для того, кто едва сдерживает себя прямо сейчас, – усмехнулась она, и ее рука, вопреки всем словам о независимости, медленно поднялась, ложась мне на все еще мокрую грудь. – Ты хочешь власти надо мной?

Она чуть подалась вверх, коснувшись мочки моего уха – того самого, на котором я носил бриллиантовый гвоздик – кончиком языка, и я едва не застонал от этой внезапной вспышки желания.

– Тогда попробуй доказать, что ты мужчина, а не просто капризный наследник. Или заткнись и продолжай играть в свою маленькую войну.

Я открыл рот для ответа, но слева от нас вдруг появилась тень. Мы повернули головы синхронно. Это был отец, спускавшийся с лестницы в своем деловом костюме – значит, собирался ехать на очередную встречу по работе.

Увидев нас – меня, прижавшую Анархию к стене, а ее, держащую руку на моей груди, – он тяжело вздохнул.

– Я рад, что вы наконец нашли общий язык, но не заниматься же этим прямо посреди холла, дети мои.

Анархия даже не попыталась отпрянуть. Вместо этого она очень медленно убрала руку с моей груди, напоследок проведя ногтями ровно по шраму, оставляя за собой дорожку из мурашек. Она обернулась к моему отцу, сохранив на лице маску абсолютного спокойствия, в то время как я чувствовал себя так, будто меня застали за кражей.

– Мы лишь обсуждали тонкости предстоящего протокола, кириос Аргир. – Ее голос был чистым и ровным, ни малейшего намека на смущение. – Ваш сын очень страстно относится к своим обязанностям.

Папа остановился на последней ступени, поправляя запонки. Его взгляд скользнул по моим мокрым плавкам, затем по невозмутимому лицу Анархии.

– Вижу, – сухо отозвался он. – Страсть – это хорошо для продолжения рода, Деймос, но для управления Домом нужны еще и выдержка с подобающим видом. Надень что-нибудь. Мы не на пляже.

Я стиснул челюсти так, что зубы скрипнули. Унижение от того, что родной отец отчитал меня как мальчишку перед девушкой, которая только что сделала то же самое, жгло как чертов огонь.

– Я как раз собирался, – процедил я, не глядя на Анархию, хотя боковым зрением видел, как ее губы снова изогнулись в торжествующей усмешке.

– Прекрасно. – Отец кивнул нам, спустился и направился к выходу.

Как только тяжелые двери за ним закрылись, я снова повернулся к Анархии, собираясь высказать все, что думаю о