Афера - Кристина Лин

Мужчина поворачивается, как только я подхожу близко. Улыбается, приглашая жестом за стол. А я только сейчас обращаю внимание на полностью сервированный стол рядом с нами, на котором уже стоят закуски и гарнир.

— А где официанты? И на входе никого нет, — констатирую спокойно, снова выглядывая в сторону входа.

— Официанты? Не знаю. Дома, наверное. Как и администраторы, как и повара. — Спокойно перечисляет Гордеев.

Так, он в своем репертуаре. А это значит, что и этот вечер не будет похож ни на один другой.

— Мы тут совсем одни, — закончил он свою мысль.

— Как тебе это удалось?

— Вопрос не в том, как удалось. А в том, сколько это стоит. — Он разливает по бокалам вино, я пробую. Вкусно.

— А почему нельзя просто поужинать в ресторане? — Пробую закуски. Вкусно.

— Потому, что я так хочу.

Я поднимаю глаза и сталкиваюсь с его взглядом. Он смотрит жестко, даже хлестко. По позвоночнику пробегают мурашки.

Павел быстро улавливает мои эмоции, его взгляд теплеет. Он улыбается и кивает.

— Ешь, — говорит он уже совсем по-другому.

Я снова опускаю глаза, накалываю вилкой кусочек и отправляю в рот. А в голове его «потому что я так хочу». Приговор и решающий голос в одном флаконе. Будто его «хочу» — это самое главное и единственное, что имеет значение.

Мужчина встает и убирает мою тарелку. А потом приносит другую, с десертом. Видеть Гордеева в роли официанта настолько странно и непривычно, что я открывают от удивления рот. И, видимо, это как раз та реакция, которой он от меня ждал. Мужчина самодовольно лыбится, усаживаясь за стол и придвинув свой стул совсем близко ко мне. Десертной ложечкой отламывает кусочек торта и подносит к моему рту.

— Я наелась, — шепчу, так и не притронувшись к торту.

Он откладывает ложку на край тарелки.

— Тогда потанцуй со мной. — И берет меня за руку, поднимаясь вместе со мной.

Уверенно он ведет меня в танце.

А мне это свидание все больше кажется слишком интимным. Несмотря на то, что мы в публичном месте, понимание того, что никто не войдет, вызывает в голове совсем не детские фантазии.

Его рука скользит по моей спине, забирается под пиджак и гладит обнаженную кожу. По телу пробегают электрические разряды. Мне хочется раствориться в прикосновениях и не думать ни о чем. Просто довериться ему и позволить все, что он захочет. Он чуть сжимает пальцы, немного царапая кожу, и у меня из горла вырывается стон.

— Тише, детка, — шепчет он, склонившись к моему уху, тут же целуя в шею. Тише? По-моему, он совсем не хочет тише.

Впивается губами в шею, я рвано выдыхаю кислород из легких и сжимаю в кулак волосы у него на затылке.

Тянусь к пуговицам на его рубашке, уже позабыв о том, что в ресторане могут быть камеры.

— Тише, — перехватывает он мои запястья, не давая себя раздеть. — Пойдем, — берет меня за руку и ведет к выходу.

Едва лифт закрылся за нами, он набрасывается на мои губы, впивается жадным поцелуем, отбирая кислород и не давая прийти в себя. Его руки почти до боли сжимают мою талию, но это не пугает, а еще сильнее возбуждает меня. Совсем потеряв над собой контроль, я тянусь к ширинке на его брюках. Хотел подразнить меня и оставить ни с чем? Так не будет.

— Хочешь прямо здесь? — Спрашивает хрипло, оторвавшись от моих губ. — Потерпи, маленькая.

— Нет, — я поглаживаю его член через ткань брюк, и чувствую, как он подается мне навстречу.

— Придется потерпеть, — перехватывает мою руку, отодвигает ее в сторону.

— Почему? — Спрашиваю обижено.

— Потому, что я так хочу.

Опять его «хочу» важнее всех доводов и желаний других. Будто только это и имеет значение. Эта мысль холодом прокатывается по коже, вмиг возвращая мне здравое сознание. Я резко отлипаю от него, делаю шаг назад. А он смотрит на меня сверху вниз, подавляя. И в этот момент звуковой сигнал сообщает о том, что лифт приехал.

Мы выходим совсем не в том настроении, в котором были еще минуту назад. От нереализованных желаний меня немного штормит, но мозг соображает, как никогда, здраво. И, наверняка, Гордеев почувствовал перемену в моем настроении. И уже придумывает какую-нибудь очередную гениальность, чтобы поставить меня в ту позу, в которую ему подскажет его «хочу». Вот только я настроена отстаивать свои позиции до победного.

Мы садимся в машину. Гордеев забирается на место водителя, а я сажусь на заднем сидении. Он смотрит на меня сквозь зеркало заднего вида и хмурится. Но ничего не говорит. Молча заводит мотор и выруливает в сторону дома.

Все так же молча мы заезжаем во двор, и, пока он паркует машину, я захожу в двери и поднимаюсь по лестнице. Быстро раздеваюсь и забираюсь в душ. Гордеев заходит следом, а я делаю вид, что не замечаю его. Хоть кожу и покалывает там, где он, будто случайно, касается меня.

Выхожу из душа и заворачиваюсь в махровое полотенце. В этом доме нет моих вещей, и я не знаю, во что можно переодеться. Но, недолго думая, я надавливаю на стену в том месте, где находится гардеробная. Стена отъезжает в сторону, а я снимаю с плечиков первую попавшуюся рубашку мужчины. Скидываю полотенце и надеваю ее. Она доходит почти до середины бедра, а рукава я подкатываю.

Гордеев заходит в комнату в одном полотенце, повязанном на бедрах. Я стараюсь не залипать взглядом на обнаженном торсе.

— Долго будешь строить из себя недотрогу? — Спрашивает он чуть хрипло. Скользит взглядом по моим голым ногам, сглатывает. — Твои обиды неуместны.

Я упрямо пожимаю плечами. А он подходит совсем близко, но не касается.

Меня прошибает током от такой желанной близости. Кажется, что от него исходит жар, который испепелит меня. Но я не боюсь его, наоборот, страстно желаю. Сердце гулко барабанит в висках. А он наклоняется и проводит носом по моей щеке, сдавленно выдыхая. Мы оба знаем, что это опасная игра, в которой нет победителей. Но кто-то должен уступить и сдаться. Кто-то. Только не я. Упрямо жду его капитуляции, рвано вдыхая кислород.

Гордеев упрям не меньше меня. Он отходит в сторону, заставляя меня разочарованно выдохнуть. Чуть заметно ухмыляется. Подходит к креслу и просовывает руку в карман пиджака, который небрежно бросил на спинку. Достает маленькую черную коробочку.

— Твой подарок, — говорит, протягивая ее мне.

Открываю. На черной бархатной подушечке лежит кольцо. Очень похожее на те, которые я видела в