Достучаться до небес - Лорин Батлер

— О! Я прекрасно тебя понимаю. Проводя на съемочной площадке порой по десять-двенадцать часов, под вечер чувствуешь себя такой вымотанной, что даже нет сил приготовить себе сандвич. Но что мне действительно ненавистно, так это вновь одеться и с безукоризненной прической отправиться куда-то развлекать нужных боссу людей глубокой ночью. Особенно, — добавила она, — если на следующее утро в пять необходимо было быть в гриме на съемочной площадке.

— А такое часто случается?

— Достаточно часто.

— Тогда тебе должны платить за это дополнительно.

— Было бы прекрасно, но, увы, актрисы мыльных опер имеют твердый оклад.

Тут к ним подошел официант, принесший заказанный кофе. Заметив взгляд, который молодой человек устремил на Жаклин, Роналд понял, что тот мучительно пытается вспомнить, где он видел эту рыжеволосую красотку.

— Мне кажется, вы снимались в том сериале… Да?.. Не может быть… — просиял официант.

А потом Жаклин узнали и другие посетители ресторана. Любопытные взгляды и перешептывания за их спинами очень скоро начали раздражать Роналда.

— Ты, надеюсь, понимаешь, что стала предметом пересудов? — спросил он свою собеседницу, когда официант наконец-то отошел от их столика.

— Скажи спасибо, что я не появляюсь на экране уже несколько недель, а то могло бы быть и хуже.

— Неужели?

— Да, автографы, — прошептала она, оглядываясь по сторонам. — Однажды в ресторане мне пришлось дать их около тридцати. Чуть рука не отсохла.

— Поклонники, вероятно, считают, что личное время кинодив тоже принадлежит им.

— Ха! Мое личное время принадлежит только мне.

— Должен признаться, что совершенно не имел представления о тяжкой жизни актрис.

Ироничная улыбка коснулась ее губ.

— Это хранится в секрете. Гораздо выгоднее интриговать публику пикантными подробностями из безумной, но ослепительно красивой жизни молодых привлекательных актрис.

— Которая, помимо всех своих тягот, порой бывает сопряжена с риском для жизни.

После этих слов Жаклин как-то сжалась. На время позабытое чувство страха опять овладело ею. Тревога на ее лице больно отозвалась в душе Роналда.

— Джеки, скажи, ты думала о том, что будешь делать, если полиция не поймает этого парня?

Она попыталась спрятать страх и уверенно сказала:

— Они поймают его.

— А что, если нет? — настаивал он. — Неужели ты будешь продолжать заниматься делом, которое подвергает тебя опасности? Ведь на месте одного может оказаться любой другой ненормальный.

Она молчала.

— Ответь мне, черт возьми.

— Я… я не знаю. Я хочу играть. Я…

— Всего несколько минут назад ты жаловалась на трудность работы, на небольшие деньги.

— Да, это так. Но есть еще и оборотная сторона медали.

— Какая же?

— Мне интересно. После двух лет работа не наскучила мне. Не то что до этого. Чего только я не перепробовала! К тому же профессия актрисы дала мне возможность стать независимой в жизни.

— Ерунда.

— Да?

— Да, ерунда, — повторил он. — И ты знаешь это. Переезд в Лос-Анджелес — вот что дало тебе возможность стать самостоятельной. Ты согласилась на роль в сериале «Радости страсти» только потому, что тебе представился случай сбежать из дому. И начать жить другой жизнью. — Роналда не остановило даже гневное выражение ее лица. — Ты никогда не мечтала о профессии актрисы, пока этот ходячий манекен, Пол Хайден, который ухлестывал за тобой, не заманил тебя в мир фальшивых драгоценностей и поддельных страстей!

— Неправда! — взвилась она.

— Неужели?

— Да!

Они в упор смотрели друг на друга, оба уверенные в своей правоте. Роналд не мог сказать, как долго продолжалось это безмолвное единоборство: он потерял ощущение времени, а происходящее вокруг ускользаю от его сознания. Он только чувствовал аромат ее духов и видел, как в глубине ее зеленых глаз вспыхивают золотистые искорки.

В памяти неожиданно всплыло, как в машине по дороге в Парамос он коснулся губами ее пальцев, стиснутых в маленький кулачок. А потом то блаженство, которое он ощутил, когда их губы соединились в поцелуе.

— Между прочим, Роналд, — донесся до него словно издалека ее голос, — я пришла в актерский мир из любопытства. И он околдовал меня… чего нельзя сказать о людях, с которыми я там познакомилась.

— Неужели? А как же тот богатенький Джексон, в машину которого ты врезалась?

— Ты имеешь в виду того кудрявого блондина с голубыми глазами?

— У него были черные коротко стриженные волосы.

— Знаю, — ангельским голоском произнесла она. — Но я понятия не имею, какого цвета были у него глаза.

— А как насчет начинающего драматурга, который собрался специально для тебя писать сценарий из французской жизни с пастушками и овечками?

— Какой драматург? Господи, Роналд, откуда у тебя такие сведения?

Голос Жаклин обволакивал его как теплый туман, лишая воли, заставляя желать эту женщину все сильнее и сильнее. Они должны уйти. И немедленно. Иначе он долго не выдержит.

Жаклин, ворочаясь с боку на бок, пыталась поудобнее устроиться на подушке. Но тщетно — причина ее бессонницы была в другом.

Каминные часы в гостиной пробили уже два часа ночи, а она все думала о том, почему Роналд даже не поцеловал ее на ночь. Он конечно же спокойно спит в своей королевской кровати, бесконечно далеко от нее. Он нарочно сделал так, чтобы между их спальнями располагались еще четыре комнаты для гостей.

— Успокойся! — вслух приказала она себе, надеясь, что звук собственного голоса отрезвит ее.

Но это не помогло.

Глубоко вздохнув, она села на постели и спустила ноги на пол. Не включая света, Жаклин поискала пеньюар и, накинув его, подошла к окну.

Ярко светила луна. Полнейшая тишина и звездное небо за окном не подействовали на нее. Она была слишком возбуждена. Почему он столь внезапно увез ее из ресторана и вел машину с такой скоростью, словно за ними гнались черти?

Они вернулись домой около двенадцати, и уже через полчаса, бросив ей на кровать свежее постельное белье и пожелав спокойной ночи, Роналд вышел из комнаты.

Интуитивно Жаклин понимала, что он чем-то взволнован. Но чем? Может быть, ему не понравилось, как она вела себя в ресторане? Но это же глупо — реагировать на подобные мелочи.

Жаклин знала, что так просто она не успокоится. Обычно в таких случаях ей помогали чашка горячего шоколада и телевизор. Но она не была уверена, есть ли в доме шоколад, а телевизор стоял лишь в комнате Роналда, да и то маленький. У нее не было с собой ни книги, ни журнала. Не зная, что предпринять, она направилась к двери.