Красавица и шпион - Джулия Энн Лонг

– Небольшая доля, – твердо сказал он, словно поправляя себя. Затем перевел взгляд на Сюзанну. – Почему вы на меня так гневно смотрите?

Вот уж и правда любитель доскональной точности. Но когда флиртуешь, точность нисколько не важна, это всем известно.

Ее молчание его ничуть не обеспокоило.

– Ваши рисунки просто потрясают, мисс Мейкпис. Вы – настоящий талант.

– Вы находите потрясающими мои рисунки? – А как насчет моих глаз? Моей улыбки?

– Да, – подтвердил он. – Они точные, обстоятельные, и вместе с тем в них видна ваша индивидуальность. И еще они до странности... – Он помолчал, подыскивая точное слово, и снова посмотрел ей в глаза. – Страстные.

Последнее слово он почти промурлыкал. В его глазах заплясали озорные огоньки. Сюзанна не нашлась, что ответить, и подозрительно взглянула на него. Лицо его было единственной частью тела, которую она не успела вырисовать детально. Черты были слишком резкими, чтобы считаться классически правильными, лицо длинное и угловатое, словно граненый алмаз. Нос несколько крупноват. Светлые брови, светлые ресницы и вызывающие замешательство глаза. И, конечно же, рот – настоящее произведение искусства. Большой, чувственно изогнутый, безусловно мужской.

И все остальное в нем было на редкость красиво. Возмутительно красиво. При воспоминании краска залила ей щеки. Господи помилуй!

– Хочу сделать вам предложение, мисс Мейкпис.

Она запрокинула голову и широко распахнула глаза.

Эти слова, последовавшие сразу за ее последним воспоминанием, прозвучали шокирующе.

– Простите, сэр?

– Я хочу всего лишь предложить вам работу. Не смотрите с такой надеждой. – И засмеялся на этот раз беззвучно.

Этот человек просто абсолютно, возмутительно, до крайней степени...

– Работу? – Она выговорила это слово так, словно ей попалась в супе остренькая косточка.

– Ну да. Я, видите ли, натуралист-любитель, и мне доверили пополнить книгу о природе этих мест. Мне нужен опытный рисовальщик в помощники. Я хорошо заплачу. О Боже, видели бы вы сейчас свое лицо! Побыстрее смените выражение, или же все решат, что я смертельно вас оскорбил.

От унижения мысли Сюзанны смешались, и она никак не могла облечь их в слова. Он хочет, чтобы она работала на него! Как горничная, гувернантка, кухарка...

– Как вы полагаете, мисс Мейкпис, вашей тетушке легко содержать вас? Она далеко не богата. А вы, насколько я понимаю, не привыкли голодать.

Он словно ударил ее под дых. Сюзанна снова вспомнила заштопанное одеяло, которым укрывалась, выцветшие обои, скудный завтрак и отсутствие горничных. Стыд расплавленным свинцом обжег ей солнечное сплетение. Она отвела глаза, судорожно сглотнула. Некоторое время он деликатно молчал.

– Простите мне мою резкость, мисс Мейкпис. – Теперь его голос звучал мягко и примирительно, окутав ее, как густой дым. – Мне не хватает опыта общения с легкоранимыми юными леди.

Сюзанна с осторожностью снова посмотрела ему в лицо и прищурилась, не слишком уверенная, что хочет считаться легкоранимой. Ему это, кажется, понравилось, и его глаза снова весело заблестели. До чего же они голубые! Как сердцевина пламени. Их словно зажигает какая-то внутренняя топка. Ей даже захотелось поднести руку поближе к ним, проверить – не веет ли от них теплом.

Он, должно быть, решил, что прощен, потому что снова заговорил:

– Талант – это все равно как... деньги, помещенные в банк. Его следует расходовать с умом, не тратить на всякие глупости. Мне на самом деле нужна помощь, а ваша тетушка, вне всякого сомнения, обрадуется лишним деньгам. Мы сможем принести друг другу пользу. Вы согласны мне помогать?

– Но... работать?.. – пробормотала она.

– Может быть, вы желаете наняться к кому-нибудь другому?

Наняться! Ну и слова он выбирает!

– Нет! – проговорила она пылко.

– Нет? Вот и прекрасно. Тогда я поговорю с вашей тетушкой, заверю ее, что со мной вы будете в полной безопасности, и мы обговорим остальные детали.

– Но... – начала Сюзанна и замолчала. – А как вас зовут? – внезапно спросила она. – Как ваше полное имя?

– Кристофер Уайтлоу, виконт Грантем. Для вас, мисс Мейкпис, просто Кит.

И он улыбнулся улыбкой, заставившей Сюзанну вспомнить, что состояние свое он нажил на контрабанде и не в ладах с законом оттого, что занимался пиратством. Может быть, у него даже была интрижка с самой королевой! Поскольку улыбка его была именно такого рода: кривая, ленивая, нервирующе многозначительная. Эта улыбка могла поведать о многом. Сюзанна вдруг оробела, остро почувствовав его осязаемость, реальность, ощутила крепость его мускулов под сюртуком и панталонами. По сравнению с ним Дуглас казался каким-то незаконченным, незрелым. Впрочем, ей не приходилось видеть Дугласа без одежды...

– Но тетушка... – начала она и умолкла.

– ...Вовсе не настолько шокирована, как может показаться, уверяю вас. Она знает меня с тех пор, как я бегал в коротких штанишках, и едва ли я способен сильно ее удивить. Она благоразумнее, чем вы можете это себе представить.

Сюзанна не смогла сдержать улыбки, представив виконта в коротких штанишках.

– Может быть, вы знали и моего отца? Он родом из этих мест.

– Он был старше меня, поэтому мы мало времени проводили вместе, когда я здесь рос, – ответил виконт. – Но в Лондоне я узнал его ближе. Мы вместе служили в армии, и у нас был общий знакомый – мистер Морли. Может быть, вам приходилось с ним встречаться?

– Боюсь, что нет, сэр. Значит, вы тоже занимаетесь импортом и экспортом?

– У нас были с вашим отцом некоторые общие дела. Из-за них мы и сблизились с ним.

Она едва не сказала: «Как бы и мне хотелось того же!» Но промолчала и принялась разглядывать пуговицы на его ослепительно белой рубашке, размышляя над неразрешимой загадкой, которой остался для нее Джеймс Мейкпис. Она думала о его доброте, о его рассеянной заботливости. И о страшном конце, ставшем концом ее прежней беззаботной жизни.

Внезапно у нее отяжелели ноги, и вальсировать стало трудно. Она подняла глаза и увидела, что виконт смотрит на нее. Взгляд его ярких голубых глаз заметно смягчился.

– Он был хорошим человеком, мисс Мейкпис. Я сожалею о вашей утрате.

Его голос прозвучал невыносимо участливо.

– Спасибо... – Еще не выплаканные по отцу слезы обожгли ей глаза. – Я сегодня, наверное, ужасно танцую?

– До некоторой степени, – легко согласился он, но вместо того, чтобы почувствовать себя неловко, она странным образом приободрилась. – Я при первом удобном случае собираюсь крепко напиться в память о нем, – добавил виконт.

Сюзанна решительно не знала, что ответить, хотя это и прозвучало так, будто он собирается этим отдать дань уважения ее отцу. Танец тем временем кончился, и музыканты с облегчением вытирали вспотевшие лбы. Виконт выпустил ее руку.