Потеряшки (не) от генерального - Катерина Олинская

— Что? Галочка, прости, это все из-за меня, — причитаю. Мне жаль, что я подвела подругу. — Он уволил тебя, потому что мы дружим. Вот гад. Что же теперь делать?

— Да уж что-нибудь придумаем. Меня звали в другую фирму, но я даже не знаю…

— А что не так? Зарплату обещали маленькую?

— Да нет, с этим все в порядке. Боюсь, что ты не одобришь. В этой фирме твой Денис работает.

— Господи, — закрываю я лицо руками. Ну почему все мои проблемы от этих бывших? — А что ты? Согласилась?

— Нет, но если не удастся найти что-то более-менее приличное, придется идти туда. Сама знаешь, сейчас туго с работой, выбор не велик.

Спустя несколько дней я собрала все документы, чтобы бороться за своего ребенка. А еще мне безумно хочется увидеть ее, обнять. Но я понимаю, что Арховский и на порог меня не пустит. Поэтому и взяла с собой копии. Надеюсь, что на это ему будет нечем ответить.

Стою перед домом Арховского и набираю его номер. Точно знаю, что он дома. Ведь каждое воскресенье он неизменно проводит с дочерью. Моей дочерью.

— Нам нужно поговорить, — выпаливаю сразу, как только слышу в трубке голос Стефана.

— Нам больше не о чем разговаривать. Свои документы можешь забрать в отделе кадров, как и твоя подружка, с которой вы все это провернули, — на удивление говорит спокойно. Ну, или просто рядом Дарина и он не хочет ее пугать своим зверством. И на этом спасибо.

— Ты ошибаешься. Речь не о работе. О твоей дочери.

— Входи, — а вот сейчас его голос заметно огрубел.

Как только ворота открываются, я смелым шагом иду за охранником. Он ведет меня в сад, где в беседке за ноутбуком сидит Арховский, а Диришка играет на свежем воздухе. Но как только она видит меня, подскакивает и бежит в мою сторону.

— Юля плишла! — радостно верещит моя крошка.

Я подхватываю ее на руки и прижимаю к себе. Целую в светлую макушку. Но в мгновении ока рядом оказывается Арховский.

— Принцесса, поиграй еще немного, нам с тетей Юлей нужно поговорить, — улыбается он Дарише и тут же переводит взгляд на няню. — Уведите ребенка.

— А мы есе увидимся? — поднимает моя девочка бровки и смотрит на меня с надеждой в синих глазках.

— Конечно, дорогая, — отпускаю Ришу, чтобы наш разговор с ее “отцом” не навредил ей. Не хочу, чтобы на нее все это свалилось слишком внезапно.

— Зачем ты пришла сюда? — рычит на меня, как только мы остаемся наедине.

— Я хочу вернуть себе мою дочь, — заявляю сразу в лоб.

— А, так вот в чем дело, — садится он за стол и отодвигает от себя ноутбук. — То-то у меня не складывалось все в единую картину. Теперь ясно, кто ты на самом деле и зачем появилась в моей жизни, — говорит сдержанно, даже ухмыляется.

— Ты сядешь в тюрьму Арховский. Я это тебе обещаю.

— Позволь мне напомнить тебе, Юля, — зло выплевывает он в мою сторону. — Ты сама подписала договор. И Дарина принадлежит только мне.

— Какой договор? О чем ты говоришь, гребаный псих? Ты украл мою дочь, — в глазах все плывет от подступающих слез. — Или ты думаешь, что имея кучу денег ты останешься чистеньким? Не выйдет.

— Это тебя, видимо, рано выпустили из дурдома. Раз ты осмеливаешься заявлять права на мою дочь, — не выдерживает он встает. Нависает надо мной скалой. Готов пришлепнуть прямо здесь. Но зря он думает, что я сдамся, если он меня припугнет.

— Дарина моя дочь! Ты слышишь? — повторяю громче.

— И?

— То есть, ты даже не отрицаешь это? Замечательно. Тогда верни ее мне.

— Повторяю еще раз. Дарина моя дочь. А ты уберешься отсюда, и больше, чтобы ноги твоей не было возле моего дома. Все ясно? — не сдерживается он и выкрикивает мне в лицо.

— Я подам на тебя в суд. У меня есть все доказательства, — пытаюсь быть настойчивой и твердой, но по моим щекам уже текут слезы. — Тебе никакие деньги не помогут.

— Причем тут деньги? У нас подписан договор, ты отказалась от нее. И больше никаких прав на ребенка не имеешь.

— Какой договор? Я ничего с тобой не подписывала, ясно?

— Да неужели? Что, стало мало денег? Так давай я еще заплачу. Но это будет в последний раз.

— Еще? Деньги? — ощущение, что мы говорим на разных языках. Я просто не понимаю, о чем он говорит. Какой договор? Какие деньги? Что вообще происходит, и почему Арховский так уверен, что он прав?

— Да, дорогая, деньги за суррогатное материнство.

— Что? — подкашиваются мои ноги и я чуть не падаю. Но Арховский подхватывает меня и помогает сесть в тени беседки. — Я в жизни бы никогда не пошла на такое! Это мои дети, мои!

И тут мы бледнеем оба.

Глава 22

(Арховский)

Тянусь к стакану с водой и делаю большой глоток. Глубоко дышу, пытаясь собраться с мыслями. Хватаюсь за край стола и сжимаю его до побелевших костяшек.

— Твоей дочери три года, — не спрашиваю, озвучиваю факт. — Разница в дате рождения с Дириной всего три дня. — У тебя вторая моя дочь, — бросаю на девушку уничтожающий взгляд.

У меня есть еще одна дочь! И мне ее по каким-то причинам не отдали. Закопаю всех, кто виноват в произошедшем. Уничтожу каждого.

— Нет, Стеф, здесь какая-то ошибка. Никакого договора о суррогатном материнстве я не подписывала. Обе девочки мои. У меня попросту украли ребенка. Прости, но Дарина не может быть твоей дочерью. Мы с бывшим мужем делали инсеминацию. Я выносила близнецов. Но мне сказали, что одна из девочек умерла во время родов, — тараторит Юля со слезами на глазах. Не похоже, что она врет.

— Вот, смотри, — тихо произносит и отдает мне свой телефон. — Там все фото моей Иришки с самого рождения.

Беру телефон и медленно листаю фотографии, разглядывая каждую. На них светловолосая и курносая девочка один в один моя Даришка. И слишком похожа на свою мать.

— Они близняшки, — произношу мертвым голосом.

— Да, поэтому Дарина просто не может быть твоей. Понимаешь?

— В какой клинике ты наблюдалась?

— На Вяземской.

На Вяземской. Именно в эту клинику я обратился, когда мне поставили неутешительный диагноз. У меня стремительно падала активность сперматозоидов. И единственным вариантом не остаться без наследника, было завести его немедленно. Но женат я не был. И не собирался. У меня даже постоянной девушки не было. Поэтому я принял решение подписать