Мой грешный пират - Рона Шерон

Усевшись, Аланис огляделась.

Джованни знаком велел бородатому трактирщику принять у них заказ. Барбазан улыбнулся ей.

– Вы не находите это место оскорбительным для вас, мадемуазель?

Аланис поймала его восхищенный взгляд.

– Нисколько. Наоборот. По крайней мере я могу развлечься, как никогда еще не развлекалась. Спасибо, что привел меня сюда, Барбазан, несмотря на то, что у тебя могут возникнуть проблемы с капитаном. Никогда этого не забуду.

Она наклонилась и поцеловала его в щеку. Барбазан просиял.

– Благодарю, моя прелестная леди! Вы очень смелая дамочка. Не боитесь капитана и делаете все, что вам нравится.

– Мы решили, – заговорил Нико, – утаить от капитана нашу сегодняшнюю эскападу.

– Если вы промолчите, я тоже промолчу, – сказала Аланис.

Им принесли заказ: кувшины с ромом и блюдо с колбасой. Аланис предложили произнести первый тост. Она была тронута до глубины души.

Аланис подняла бокал:

– Давайте выпьем за вино и женщин!

– За вино и женщин! – Мужчины чокнулись.

В душе Аланис прозвучал собственный тост: за солнце и свободу! Она проглотила горько-сладкий напиток и посмотрела на своих компаньонов.

– Не хотите пригласить женщин? Я не стану вам мешать.

Аланис выпила слишком много рома. У нее закружилась голова, ее затошнило. Она поднялась со стула, чтобы выйти на улицу, и почувствовала дурноту.

Нико вскочил и взял ее под локоть.

– Позвольте проводить вас, мадонна.

На город опустилась ночь, повсюду горели факелы. Вдали над черными водами мерцали корабли. С моря дул мягкий вечерний бриз.

– Присядьте. – Нико подтащил к ней табурет и опустился рядом на корточки. – Ну что, теперь вам лучше?

– Да, благодарю. Я не привыкла к спиртному и слишком много выпила. Я посижу здесь, а ты приди за мной через некоторое время. Не возражаешь?

– Конечно. – Нико проворно поднялся. – Отдыхайте. Здесь наверху вы в полной безопасности.

Оставшись одна, Аланис прислонила голову к стене и принялась изучать созвездия. Где, интересно, Полярная звезда, путеводный знак моряков? Пусть она всегда указывает ее новым друзьям верный путь. Вдыхая сладкий аромат цветов, она вслушивалась в звуки царящего вокруг веселья. Ее окутала дремота, когда до сознания донеслись голоса:

– Когда закончится эта война, я стану богатым и знаменитым. Мой король пожалует мне титул за заслуги и большое загородное поместье. Там я напишу свои мемуары: «Радости Зачарованного острова». В Париже будут поднимать за меня тосты, и все красивые женщины будут у моих ног!

– Правда? Смотри, Болидар, как бы Людовик не сделал из тебя козла отпущения.

Аланис с трудом открыла глаза. Эрос. Ей не хотелось встречаться с ним сегодня. Тем более на острове. Мгновенно протрезвев, она встала на ноги.

– Сейчас ты надо мной смеешься, – протянул француз, – но когда я прибуду в Версаль, у тебя не будет и шанса с великими куртизанками. Они встанут в очередь, чтобы приветствовать капитана Болидара. Но ты не огорчайся, мон ами Вайпер, ибо я не забуду нашей дружбы и приберегу для тебя какую-нибудь самую захудалую.

– Твоя щедрость не знает границ, – усмехнулся Эрос. – Напомни мне прислать тебе записку.

Не в силах справиться с любопытством, Аланис двинулась вдоль стены в ту сторону, откуда доносились голоса. Из открытой двери лился свет. Она осторожно заглянула внутрь.

Посреди комнаты стоял французский собеседник Эроса и с улыбкой смотрел на человека, сидевшего на диване рядом с открытой дверью.

– Не заносись, мон ами. Черт возьми, ты и вправду пользуешься большой популярностью у женщин! Но я переплюну тебя, несмотря на все твое необузданное итальянское очарование!

Аланис вытянула шею, чтобы получше разглядеть того, кто сидел на диване. Голова с блестящими черными волосами была ей слишком хорошо знакома. Она прислонилась к стене.

– Необузданное, говоришь? – Голос Эроса прозвучал совсем рядом, с другой стороны стены. – Пожалуй, ты прав, мой друг. Совсем недавно меня обозвали чудовищем.

Болидар рассмеялся.

– Небось одна из твоих бывших подружек. Число разбитых тобой сердец превышает число отнятых жизней. Получив удовольствие, ты забываешь женщин. Как большинство из нас.

– На этот раз, Болидар, все не так.

– Ага! Значит, нашлась женщина, которая пленила твое воображение.

– Не совсем. – Эрос не был расположен откровенничать с приятелем, но что-то заставило его говорить. – Женщина слишком красивая, чтобы описать словами, не подозревающая о силе своих чар, – произнес он с печалью в голосе.

Аланис слушала затаив дыхание.

– Красивая женщина всегда знает о своей силе, мой молодой друг. – Болидар вздохнул. – Я посоветовал бы тебе быть осторожным.

– У меня нет намерения впутываться в эту досадную историю, так что держи свои советы при себе, – проворчал Эрос.

– Надо же! – воскликнул Болидар раздосадованно. – Это молодая дама. Аристократка! Видно, очень красивая. Светловолосая?

– У нее невероятно красивые светлые волосы. И глаза как у кошки.

– Ступай вниз, Вайпер. Это для тебя поет Сесилия. Ты избегаешь ее всю неделю, возвращаясь каждую ночь на корабль. Должно быть, у тебя в каюте есть женщина, к которой ты возвращаешься.

Эрос сунул руку в боковой карман, нащупав горсть прохладных драгоценных камней.

– Нет у меня женщины, – выдохнул он, не вынимая руки из кармана.

– Если тебе наскучила Сесилия, может, я уговорю ее провести время со мной на берегу. Прелестнее ее нет на острове.

– Можешь забрать ее с собой в Париж.

– Вижу, тебя одолела тоска. Не стану мешать. Адью.

Театрально раскланявшись, француз удалился.

Боясь выдать свое присутствие, Аланис встала и, держась в тени, спустилась к ожидавшим ее внизу матросам.

Аланис вместе со своими друзьями моряками сидела в одной из комнат, когда на их стол легла высокая тень.

– Как дела, бесстыжая команда? Не напивайтесь. С утренним приливом отдаем швартовы.

Мужчины замерли. Аланис прикусила губу. Он стоял за ее спиной.

– Присоединяйтесь к нам, капитан, – первым пришел в себя Джованни. – Греко, подай капитану стул.

– Не нужно, – возразил Эрос. – Мы уходим. Не так ли, миледи? – Он взял Аланис за руку и увел прочь.

Ярко освещенная комната на втором этаже была пустой. Картины на стенах с изображением нагих жриц ночи и яркие диваны – все выглядело убогим. Эрос подвел ее к ярко-красной софе, а сам опустился в кресло напротив. Выбрав чистый стакан, налил вина.