Прости меня. Пять лет спустя - Мария Свами

— Лиза… — глухо произнёс он, увидев хрупкую девушку, обмотанную проводами и трубками. Она лежала одна, укрытая тонкой простынёй, а вокруг пиликали, жужжали, пыхтели разнокалиберные устройства, отмеряя своим бездушным шумом секунды чьей-то жизни.

Глава 14

Всего лишь работа

Наши дни.

— Господа Миллеры, поздравляю! — весело сказал Павел Гусев, широко улыбаясь и потирая руки. Его глаза блестели от удовлетворения, а в голосе звучала неподдельная радость. — Контракт подписан! Ну теперь-то вы спокойны?

— Да, вполне, — сдержанно ответил Андрей Артурович Миллер, слегка кивнув. Он старался сохранять внешнее спокойствие, но в глубине души всё ещё испытывал лёгкую тревогу — слишком гладко всё проходило.

— Пап, нам пора, — сдержанно проговорил Глеб и потянул отца к выходу. Он выглядел напряжённым, его пальцы слегка дрожали. — Господа, хорошего вечера, — Миллер-младший попрощался и уже намеревался направиться к выходу, но, повернувшись, встретился с ехидным взглядом Михаила Субботина.

Михаил стоял, обнимая Лизу за плечи, и, преградив Миллеру дорогу, даже не думал подвинуться. Его улыбка была нарочито дружелюбной, но в глазах читалась явная насмешка. Лиза, заметив напряжение между мужчинами, слегка напряглась и опустила взгляд.

— Разрешите мне пройти, господин Субботин, — тихо, но твёрдо попросил Глеб, сверкая глазами. В его голосе звучала скрытая угроза.

— Павел Константинович, — Миша обращался к Гусеву, но по-прежнему пристально смотрел на Миллера, — а наши с вами договорённости в силе?

— Да-да, господа, всё в силе. Мы же с вами договорились. И, кстати, ещё до того, как подписали контракт с Миллерами, так что никаких изменений не будет, — поспешно заверил Гусев, нервно поправляя манжету рубашки.

Андрей и Глеб переглянулись. Старший Миллер резко развернулся и подозрительно посмотрел на Гусева:

— Я так и знал — есть какие-то подводные камни. Всё слишком просто было. Вот и сюрприз, да? — в его голосе прозвучало раздражение.

— Слушай, Субботин, не знаю, что вы там задумали, но это уже слишком, — нервно заявил Глеб, подходя к Михаилу почти вплотную. Его кулаки непроизвольно сжались.

— Да ладно вам, ничего страшного не произошло и не произойдёт, — усмехнулся Миша, демонстративно похлопав Лизу по руке. Девушка слегка вздрогнула от этого жеста.

— Э-э-э, товарищи, друзья, ну хватит вам! Вы прямо как два петуха устроили тут бои без правил. Ну право же, — примирительно заговорил Гусев, разводя руками. Его лицо выражало искреннее беспокойство. — Никаких подводных камней нет. Контракт ваш, но с одним условием, — Гусев развёл руками. — Вы проектируете и строите, а дизайном занимается наш специалист. Вот и всё.

— Ваш специалист? — переспросил Андрей Миллер, нахмурившись. Он скрестил руки на груди, всем видом показывая своё недоверие. — Но у нас прекрасные дизайнеры, давайте вы посмотрите их в деле, а потом будете решать. Думаю, и в «Монолите» есть хорошие спецы в этой области, — Миллер-старший махнул рукой в сторону Берестова, который стоял в стороне и внимательно наблюдал за разговором.

— Поверьте, Андрей Артурович, наличие или отсутствие хороших дизайнеров у вас для меня не имеет никакого значения, — твёрдо произнёс Гусев. Его тон неожиданно стал жёстким. — И я ещё раз повторюсь: специалист, который будет работать с обеими компаниями, будет мой — это единственное условие.

В комнате повисла напряжённая тишина. Глеб сжал челюсти, а Андрей задумчиво провёл рукой по подбородку. Лиза нервно теребила край платья, бросая взгляды то на Михаила, то на Глеба.

— Я думаю, что это не будет проблемой, раз вы говорите, что специалист действительно хороший, то мы сработаемся. Не правда ли, отец? — Глеб постарался говорить спокойно, хотя внутри у него всё кипело.

— Да, наверное, Глеб прав, — неохотно согласился Андрей Артурович.

— Я тоже не против вашего дизайнера, Павел Константинович, — согласился Субботин и как-то криво улыбнулся, бросив быстрый взгляд на Лизу. Та едва заметно вздрогнула.

— Ну так что же, — язвительно попросил Миллер-младший, — являйте на своего гения.

— С превеликим удовольствием, — наигранно проговорил Гусев, театрально взмахнув рукой. Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Позвольте представить: самый лучший и грамотный дизайнер с великолепным вкусом и неординарным видением — Елизавета Сергеевна Суворова!

Лиза подняла глаза, встретившись взглядом с Глебом. Их взгляды на мгновение пересеклись — в её глазах читалась смесь тревоги и неловкости, в его — удивление и что-то ещё, что он сам не мог определить. Михаил слегка подтолкнул её вперёд, и она сделала шаг, слегка поклонившись присутствующим.

— Очень приятно, — тихо произнесла Лиза, стараясь говорить уверенно. Её голос слегка дрожал.

Глеб молча смотрел на неё, не в силах вымолвить ни слова. Андрей Артурович удивлённо приподнял бровь, переводя взгляд с Лизы на Гусева и обратно. В зале повисло напряжённое молчание, нарушаемое лишь звуком разливающего по бокалам вина.

* * *

Пять лет назад.

— Дорогая, дорогая, — Наташа тихо тронула подругу за плечо. — Лиза, пойдём, моя хорошая. Пойдём.

Наташка помогла подруге выйти из такси и усадила её на скамейку возле подъезда. Девушка расплатилась с водителем и присела на корточки рядом с Лизой, бросив взгляд на хмурое небо, где уже собирались тяжёлые тучи.

— Лизонька, — Старостина осторожно заглянула подруге в глаза и погладила по колену. — Лиза, посмотри на меня. Ну пожалуйста.

Наташа взяла Лизу за подбородок и заставила повернуться. Суворова послушно подняла голову, и Наташа испуганно отпрянула: на неё смотрели совершенно пустые и безжизненные глаза, как будто из них выкачали весь свет, всю радость, саму жизнь. В них не было ни боли, ни обиды — только глубокая, всепоглощающая пустота.

Губы Наташки предательски задрожали, и по щекам побежали две крупные капли, которые тут же приземлились на горячий асфальт, оставив тёмные пятна. Она судорожно вздохнула, пытаясь взять себя в руки, но слёзы всё равно катились по лицу, и она даже не пыталась их вытереть.

Старостина беспомощно поднялась и, обняв Лизу за плечи, села рядом. Она не знала, что сейчас сказать. Как успокоить? Как помочь? В голове крутились десятки фраз, но все они казались пустыми и фальшивыми. Наташа решила, что самое лучшее сейчас — помолчать, дать подруге немного времени, а потом будет видно.

Лиза сидела на скамейке и смотрела куда-то в пустоту. Она не ощущала лёгкого прикосновения подруги, не почувствовала, как начал накрапывать мелкий дождь, первые капли которого упали на её волосы и плечи. Девушка только печально вздыхала и машинально вытирала тихие слёзы с бледных щёк — они текли сами собой, без всхлипов, без рыданий, просто как неизбежное проявление внутренней боли.

Наташа осторожно поправила прядь волос, упавшую Лизе на лицо, и попыталась представить, какие чувства сейчас бурлят в Лизкином разбитом сердце. Она попробовала поставить себя на её место