С новым боссом по соседству - Амира Рэйн

И тут она выпалила, ошарашив нас обоих:

— Коновалов меня бросил.

В наступившей тишине мой собственный голос прозвучал неожиданно даже для меня, осторожно и тихо:

— Который из?

Злата фыркнула в мою сторону с таким откровенным пренебрежением, что мне стало жарко. Но перебил ее Тимур. Его голос прозвучал сухо, резко, без капли снисхождения:

— Вероятно, тот, которому эта дура продала акции компании нашего отца.

— Это были мои акции! — воскликнула Злата, ее лицо исказилось от обиды и боли. Слезы текли по щекам, но в глазах горел огонь.

— Теперь уже нет, — парировал Тимур, но за его напускным спокойствием скрывалась настоящая буря. — Стоило подумать правильным местом, прежде чем принимать такие решения. Или хотя бы посоветоваться со мной. Но нет… Скажи, чем он приманил тебя? Я не думаю, что ты повелась только на деньги. Тогда что?

Последняя фраза добила ее. Злата сломалась. Взрывной гнев сменился горькими, безнадежными рыданиями, от которых сжалось мое собственное сердце.

— Я… Люблю его, — сквозь всхлип и слезы, вырвалось едва слышно.

Я почувствовала, как что-то щемящее и знакомое кольнуло меня внутри — воспоминание о собственных ошибках, о беспомощности.

— Подожди! — сказала я громче, чем планировала. Получилось слишком требовательно. — Хватит. Все совершают ошибки. Все.

Высвободившись из рук Тимура, я шагнула к Злате. Взяв за плечи, и не принимая возражений, я повела ее на кухню. Усадила за стол, достала еще один бокал — стекло звякнуло о столешницу от дрожи в моих пальцах. Налила ей “Янтарного”, почти до краев.

— Выпей. Просто выпей и дыши, — прошептала я, а в голосе проступили нотки сострадания. — Сейчас не время для споров. По крайней мере вы не враги друг для друга.

Она с податливой покорностью осушила половину бокала большими глотками, давясь и всхлипывая. Потом ее заплаканный взгляд медленно, нехотя пополз по кухне — задержался на политой гераньке на подоконнике, на вазе с цветами, на расставленных на полке кружках…

Она хмуро сдвинула брови и пробормотала негромко:

— А здесь… стало уютнее.

Эти слова, такие неожиданные, повисли в воздухе. Тимур, стоявший в дверном проеме, ответил не сразу. Он перевел тяжелый, усталый взгляд с сестры на меня, а потом обратно.

— Здесь всегда было так, — сказал он наконец и его голос утратил прежнюю резкость, в нем звучала лишь глубокая, накопленная годами горечь. — Только ты ценить это никогда не умела. Бежала за блеском, а дом не замечала.

Злата слушала, плечи опущены, губы плотно сжаты, но во взгляде больше не было высокомерия или злости. Она поставила бокал со звоном, встала и сделала шаг к брату.

— Тимур, прости. Прости меня, я была слепой дурой, — голос ее сорвался на шепот, полный отчаяния. — Он… он просто использовал и вышвырнул меня, как ненужную вещь. Пожалуйста, умоляю, сделай что-нибудь. Ты же всегда все мог исправить.

Тимур тяжело вздохнул. Казалось, в эту секунду он постарел на несколько лет.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал, Злата? — спросил он безжалостно, но уже без злобы. — Акции? Они теперь его. Юридически все чисто, ты сама все подписала. Я уже консультировался.

Он сделал паузу и следующую фразу произнес медленно, отчеканивая каждое слово, глядя ей прямо в глаза:

— Единственный вариант, который мне предлагают юристы, — оспорить твою дееспособность на момент сделки. Фактически — доказать, что ты была не в себе. Неадекватна. Сделать из тебя, в глазах закона, сумасшедшую.

В кухне воцарилась тишина, такая густая, что я слышала, как тикают часы в гостиной.

Злата замерла. Я видела, как она сейчас борется с собой: гордость, ужас, стыд, а потом — ледяная решимость.

Она хмуро сдвинула брови, казалось, что она сейчас испытывает отвращение к самой себе и к подобным способам возвращения акций. Она резко, одним движением, допила налитое до дна, поставила пустой бокал так, что чуть не разбила его и выдохнула, не глядя ни на кого:

— Я согласна. Сделай это.

— Зато я не согласен, — тут же ответил Тимур, покачав головой.

Злата вздрогнула, будто ее хлестнули по лицу. Она оторвала от бокала растерянный, полный недоумения взгляд.

— Почему? — спросила она. — Это же единственный шанс, ты сам сказал! Я виновата, я это понимаю. И готова заплатить за свою ошибку. Пусть думают, что я сумасшедшая, мне все равно!

Последние слова она почти прокричала, а я поняла, что ей было настолько больно, что уже было все равно на себя. Но Тимур лишь тяжело сдвинул брови. Он подошел ближе и когда заговорил снова, его голос был негромким, уставшим.

— Ты виновата только в одном, Злата, — сказал он тихо, но так, что каждое слово падало, как камень в воду, оставляющий после себя расходящиеся круги. — В том, что влюбилась не в того человека и доверилась ему. Сердцем ошибиться — не преступление. А превращать тебя в сумасшедшую ради того, чтобы вернуть акции, я не позволю. Мы найдем другой путь. Или не найдем. Но ты останешься собой.

Злата смотрела на него, широко раскрыв глаза. В них плескалась целая буря — неверие, облегчение, стыд и какая-то новая, щемящая боль. Она искала в его лице насмешку или хитрость, но видела только усталую решимость. Ее плечи вдруг обмякли и она снова опустилась на стул, будто из нее вынули стержень, который все это время заставлял ее держаться.

Глава 22

Тимур

Злата осталась ночевать в гостиной на диване, а Катя попыталась сбежать, но я безумно хотел, чтобы она осталась хотя бы на эту ночь и не отпустил ее.

И впервые за долгое время, обнимая желанную женщину, я наконец-то действительно хорошо выспался.

У меня была целая куча планов на утро, но Катин телефон разорался так, что всех перебудил. Такой противный, настойчивый звон. Я аж вздрогнул. Лучше бы он разрядился за ночь!

Катя заворочалась рядом, сонно потянулась к тумбочке, нащупала телефон и взяла трубку.

— Да, — пробормотала она сквозь сон. Потом замолчала и резко села. И я сразу понял — что-то не то. Она сидела на кровати, выпрямив спину и внимательно слушала своего собеседника. Молчала слишком долго. Потом тихо сказала:

— Поняла. Передам. — И сбросила вызов.

Я тоже окончательно проснулся.

— Кать, что случилось?

Она повернулась и вид у нее был встревоженный.

— Наташа из юр. отдела звонила. Только что заказчик проекта по гостиничному комплексу сообщил ей, что договор с нами подписывать не будет.

После всех наших усилий? После кучи времени, которое мы угрохали на переговоры?! Меня просто затрясло от злости. Я вскочил с кровати.

— Да